Книга Тень и пламя, страница 107 – Рина Рофи

—Прощай, Багровый, — бросила я через плечо, вкладывая в слова всю оставшуюся дерзость, которая еще теплилась во мне.

В ответ — лишь тишина. Говорящая тишина. Та, что обещала, что это не конец. Что это лишь отсрочка.

Я шла по пустынному коридору, и в голове, вопреки всем моим усилиям, снова и снова прокручивались те самые моменты. Не его слова, не угрозы — а ощущения. Наш первый секс. Грубые простыни под руками. Влажный жар его кожи. Ошеломляющая, разрывающая боль первого проникновения, которая медленно, неотвратимо превращалась в нечто иное — в огненную, всепоглощающую полноту и наслаждение.

Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь выбросить это из головы, но тело помнило всё с пугающей четкостью. Пульсацию егочлена внутри. Глухой, похабный стон, вырвавшийся из моей собственной груди. Дрожь, которая свела всё тело в момент кульминации. От этих воспоминаний по коже побежали мурашки, а низ живота предательски сжался. Я остановилась, прислонившись лбом к прохладной стене, пытаясь перевести дух.

—Черт, — выдохнула я в тишину. Это было не просто физическое воспоминание. Это была тень связи, которую он так грубо и навсегда в меня впечатал.

Я почти бегом бросилась в сторону душевых, ноги сами несли меня, словно пытаясь убежать от навязчивых образов. Заскочив внутрь, я резко повернула кран, и ледяные струи обрушились на меня, заставляя вздрогнуть, но даже сквозь шум воды и мурашки на коже воспоминания не отступали. Я чувствовала на ладонях память о его горячей спине, на губах — привкус его поцелуев.

А метка на шее... она не болела. Она тихо теплилась, будто довольная кошка, напоминая о связи, которую водой не смоешь. Я выключила воду и, тяжело дыша, облокотилась о мокрую стену. Вода стекала по телу, но чувство его владения оставалось. Это было бессмысленно. Он был не снаружи. Он был уже внутри. И никакой, даже самый ледяной душ, не мог этого изменить.

Я наспех натянула одежду на сырое тело. Каждая пуговица казалась мне последним барьером перед необходимостью снова думать, чувствовать. Выскользнув из душевой, я почти бегом пересекла коридор. Рука сама потянулась к ручке своей двери, и спасительный щелчок замка прозвучал как выстрел, отсекая весь этот кошмар.

Утро. Холл академии был полон суеты. Студенты с сумками, прощания, смех. Я стояла у массивных дверей, стараясь не смотреть в ту сторону, где, прислонившись к стене, находился он. Рэй. Его присутствие ощущалось кожей, даже на расстоянии. Мы оба ждали родителей, но между нами лежала пропасть — не только в несколько метров пустого пространства, но и в сотни километров между Москвой и Санкт-Петербургом.

Я смотрела в окно на подъезжающие машины, чувствуя его взгляд на себе. Тяжелый, неотрывный. Он не пытался подойти, не говорил ни слова. Он просто ждал. И в этом молчаливом ожидании было больше силы, чем во всех его угрозах. Метка на шее молчала, но связь между нами была живой, натянутой струной, вибрирующей в такт нашему дыханию.

Вот за стеклом показался знакомый черный Mercedes родителей. Облегчение волной хлынуло на меня. Спасение. Бегство. Но в тот же миг я почувствовала, как он оттолкнулся от стены. Не смотря на него, я знала — он сделал шаг в мою сторону. Не чтобы остановить. Чтобы быть услышанным.