Книга Тень и пламя, страница 249 – Рина Рофи

Я посмотрела на Рэя, который слушал, затаив дыхание, и перевела слова отца. Его улыбка стала такой ослепительной, что, казалось, могла осветить весь город.

Я медленно выдохнула и опустила телефон. Воздух снова сгустился, но на этот раз от другого ожидания. Рэй смотрел на меня, его улыбка немного потускнела, сменившись сосредоточенной серьезностью.

— Теперь... звонок твоему отцу, — объявила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Оскару.

Я нашла в контактах номер, подписанный просто «ОСКАР Б.», и нажала на вызов. Сердце заколотилось где-то в горле. Трубку взяли со второго гудка.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом.

— Это Лиля.

— Да, дочка, что стряслось? — его бас пророкотал без предисловий. — Этот болван опять учудил что-то? Не посмотрю, что он наследник, уши оторву!

— Нет-нет, все хорошо! — поспешно перебила я его, едва сдерживая смех. — Я звоню сказать... что я приняла его. Как своего Альфу, как свою пару и как будущего мужа. По всем правилам, с клятвой и титулами.

С той стороны на секунду воцарилась тишина, а затем раздался оглушительный, радостный рев.

— БОЖЕ, ЛИЛЯ! НАКОНЕЦ-ТО! АВРОРА! — закричал он, очевидно, отворачиваясь от трубки. — АВРОРА, ОНА НАКОНЕЦ ЭТО СДЕЛАЛА! НАШ СЫН НЕ БЕЗНАДЕЖЕН! ОТКРЫВАЙ КОНЬЯК!

— Оскар Германович, — перебила я его, чувствуя, как Рэй сжимает мою руку так, что кости трещат. — И еще новость.

— Да, дочка, слушаю. Что-то нужно? Говори! — его голос все еще гремел от восторга.

— Нет-нет, всё хорошо. Более чем. Рэй он... сделалпредложение. И я ответила «Да».

На этот раз грохот, донесшийся из трубки, был таким, будто у них дома действительно рухнула стена.

— АВРОРА! — проревел Оскар. — ЗОВИ ГОСТЕЙ! БРОСЬ ТОТ КОНЬЯК И ОТКРЫВАЙ ТОТ, ЧТО ПЯТИДЕСЯТИЛЕТНИЙ!

Потом он снова заговорил со мной, и его голос внезапно стал непривычно... теплым и хриплым.

— Лиля. Белая Волчица. И... мой Багровый. Боги. Ты сделала меня счастливым. — Он сделал паузу, и я услышала его тяжелый вздох. — Передай сыну... что его отец наконец-то горд им. И ждет третью новость. О беременности. В ближайшее время.

Я фыркнула, чувствуя, как заливаюсь краской, и быстро попрощавшись, положила трубку. Рэй смотрел на меня с вопросительным поднятием брови.

— Ну? — спросил он.

— Твой отец... — начала я, все еще краснея. — Открывает пятидесятилетний коньяк. Говорит, гордится тобой. И... ждет новость о беременности. В ближайшее время.

Рэй закатил глаза, но его ухмылка была самой широкой и самой счастливой, что я когда-либо видела.

Дальше он, не дав мне и слова вымолвить, легко подхватил меня на руки, словно я весила не больше пушинки. Он укутал меня с головой в огромный, невероятно мягкий плед, устроил в глубоком кресле у панорамного окна, с которого открывался вид на ночной Питер, и принес тот самый пакет с лекарствами от врача.

— А сейчас, — объявил он тоном, не терпящим возражений, но с той самой, новой, теплой ноткой в голосе, — лечиться.

Он достал из пакета инструкции, пузырьки и блистеры, и его могучие, привыкшие сжиматься в кулаки пальцы, с неожиданной аккуратностью принялись раскладывать все по полочкам. Он вчитывался в назначения, его брови были сдвинуты в сосредоточенной гримасе.

Вот так. Наследник Багровых, только что официально получивший согласие своей невесты, сидел на полу у моих ног и с серьезностью полководца, планирующего сражение, изучал график приема антибиотиков и жаропонижающих. И в этом был весь он. Дикий, властный, невыносимый... и бесконечно заботливый, когда дело касалось своего. Теперь — навсегда своего.