Книга Тень и пламя, страница 252 – Рина Рофи

Дана, стоявшая рядом с моими братьями, тихо подхихикивала, не пытаясь скрыть своих улыбок. Марк, обычно такой угрюмый, смотрел на нас с редким, почти одобрительным выражением лица. Макар же просто покачал головой, но в его глазах читалось явное облегчение.

И глядя на них, а затем на других учеников, которые, кажется, перестали задерживать на нас дыхание, японяла. Казалось, вся Академия выдохнула.

Главная буря по имени Рэй и Лиля, что месяцами гремела в этих стенах, ломая двери, выбивая стекла и доводя друг друга до больничных коек, наконец-то утихомирилась. Не потому, что один победил, а другой сдался. А потому, что мы нашли свой, безумный и единственно возможный для нас способ быть вместе.

Теперь мы были не угрозой спокойствию, а... достопримечательностью. Живым доказательством того, что даже самая яростная война может закончиться перемирием, которое было куда прочнее любого хрупкого мира. И в этой новой роли было что-то невероятно спокойное и... правильно.

— Лиля, — его голос прозвучал довольным и немного таинственным. — У тебя скоро день рождения, я узнал.

Я подняла на него взгляд, удивленная. Девятнадцать лет. Казалось, целая вечность прошла с моего последнего дня рождения.

— Девятнадцать лет, — протянул он с одобрением. — Какой хороший возраст.

И тут меня осенило. Волна смущения накатила на меня.

— Ой, Рэй... — я потупила взгляд. — А я ведь даже не знаю, когда твой день рождения...

Мне стало как-то неудобно. Он знал обо мне такие мелочи, а я...

Но он только рассмеялся — тихим, счастливым смехом. Он наклонился ко мне, и его глаза сияли.

— Колючка, не волнуйся, — прошептал он. — Он был в тот день, когда я тебя заклеймил.

Он сделал паузу, давая мне осознать.

— Мой лучший подарок.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Вся неловкость испарилась, сменяясь чем-то теплым и щемящим. Он не просто назвал дату. Он связал свой день рождения с моментом, который навсегда изменил его жизнь. Со мной.

— Значит, это... — продолжила я, пытаясь вычислить дату в уме.

— 3 ноября, — сказал Рэй, видя мои мучения.

— Я запомню, — пообещала я, но внутри что-то упрямо возмущалось. — Но я все равно хочу тебе что-то подарить.

Он покачал головой, его взгляд стал мягким, но непреклонным.

— Не нужно, колючка. Ты уже подарила мне себя. Это лучший подарок, который я когда-либо получал.

Его слова, такие простые и такие оголенно искренние, снова заставили мое сердце сжаться. Но во мне проснулся мой старый, строптивый нрав.

— Нет, — твердо сказала я, поднимая подбородок. — Я что-нибудь подарю. И ты примешь. Потому что я хочу.

Его ухмылка вернулась, но на этот раз в ней читалось несопротивление, а радостная покорность.

— Как прикажешь, моя леди, — он склонил голову в преувеличенном поклоне. — Буду ждать с нетерпением. Но знай, — его голос снова стал серьезным, — ничто не сравнится с тобой.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Этот спор мы оба уже выиграли. Он получил свое подтверждение моей любви, а я — право баловать своего волка, даже если он утверждал, что ему ничего не нужно. Кроме меня.

Химия закончилась, и я, не теряя ни секунды, схватила Дану за руку и потащила в коридор, подальше от любопытных ушей.

— Дана, мне срочно нужно придумать подарок для Рэя! — выпалила я, едва мы оказались в относительном уединении. — У него был день рождения в ноябре, а я даже не знала!