Книга Тень и пламя, страница 95 – Рина Рофи

Профессор Илья Азарович, старый вампир с вечной указкой в руке, уже начал бубнить что-то о принципах магического права. Я прошла вдоль ряда, чувствуя, как десятки глаз следят за мной. Все знали. Все слышали. Все ждали спектакля.

Я остановилась у его стола. Он не обернулся, но его плечи ещё больше напряглись.

— Это место свободно? — мой голос прозвучал на удивление ровно.

Он медленно, очень медленно повернул голову. Его зелёные глаза, полные бури, встретились с моими. В них читался шок, ярость и... недоумение. Он явно ожидал чего угодно, только не этого.

— Всё в порядке, мисс Теневая, садитесь, — пробурчал Илья Азарович, не отрываясь от конспекта.

Не сводя с Рэя взгляда, я опустилась на стул рядом. Расстояние между нами составляло не больше тридцати сантиметров. Я уловила исходящее от него тепло, услышала его сдавленное дыхание. Метка на моей шее вспыхнула жгучим огнём, словно раскалённая докрасна проволока, соединяющаянас. Зов загудел в крови настойчивым, требовательным гудением.

Я положила сумку на пол, достала блокнот и ручку, делая вид, что полностью поглощена лекцией. Внутри всё кричало и рвалось наружу. Хотелось зарычать. Ударить. Убежать. Но я сидела. Просто сидела.

Он продолжал смотреть на меня. Его взгляд был физическим прикосновением, он обжигал кожу на моей щеке.

— Что ты задумала, Теневая? — его шёпот был настолько тихим, что его уловил только я.

Я повернула к нему голову, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Учу политологию, Багровый, — ответила я так же тихо. — А ты мешаешь.

Я снова уставилась в блокнот, выводя на чистом листе бессмысленные каракули. Это было невыносимо. Каждая клетка моего тела трепетала, требуя приблизиться, прикоснуться, признать его. Но мой разум, закованный в сталь, держал оборону. Я дышала ровно и глубоко, концентрируясь на словах профессора, на звуке собственного сердца, на чём угодно, только не на нём.

Прошло пять минут. Десять. Он наконец отвёл взгляд, уставившись в окно, но его кулаки так и не разжались. Напряжение между нами было густым, осязаемым. Оно висело в воздухе, как запах перед грозой. Но я сидела. Я не сбежала. Я не набросилась на него с когтями. Я просто... была. Близко, но не рядом. И в этом был мой первый, крошечный, но очень важный триумф. Война не закончилась. Но я только что выиграла своё первое сражение. Не против него, а против самой себя.

Я понимала, почему метка горела так невыносимо. Он поставил метку. Закрепил свою связь со мной на самом фундаментальном, магическом уровне. Но ритуал не был завершён. Между нами не было секса. Не было той финальной, животной близости, которая должна была утолить ярость зова, успокоить бушующую магию метки и сплавить наши души в единое целое. Он отметил меня, как свою добычу, но не сделал её своей самкой в полном смысле этого слова.

И теперь метка... прожигала. Она была как раскалённая докрасна проволока, вшитая в плоть, которая не остывала, а лишь разогревалась от его близости. Она не успокаивала зов, а лишь распаляла его, напоминая телу о незавершённости, о незаконченном ритуале, о пустоте, которую следовало заполнить. Сидеть рядом с ним, как оказалось, было самой изощрённой пыткой, какую я могла себе представить. Каждый его вздох, каждый мускул, каждоебиение его сердца — всё это отзывалось во мне невыносимым эхом, болезненным и сладким одновременно. Моё тело кричало, требуя завершить то, что он так грубо начал. Оно хотело, чтобы он прикоснулся, чтобы он взял, чтобы он заполнил эту пустоту, которую сам же и создал.