Книга Оборванная связь, страница 100 – Рина Рофи

Где-то в глубинах цитадели, в казармах, высеченных в венах самого Ада, зазвенела сталь.Тяжёлый, мерный топот. Не бег, а шествие. Шествие смерти.

Двери в конце Зала Совета, высокие, в три роста демона, обитые пластинами из осколков грехов, беззвучно распахнулись. В проёме возникли они. Десять фигур. Не просто воины. Каратели. Их доспехи были не украшены — они были функциональны, как гильотина, чёрные, впитывающие свет. Лиц не было видно под глухими шлемами, только прорези, из которых лилось неяркое, тускло-красное свечение. В руках — не мечи, а тяжелые, прямые клинки-тесаки, инструменты для одной работы: захвата и убийства. От них исходил не страх, а пустота. Полное, бездушное подчинение приказу.

Они вошли и встали по стойке «смирно», обратив свои «лица» к Люциферу. Воздух запах озоном и холодным железом.

Люцифер скользнул взглядом по ним, потом перенёс его на меня. В его глазах не было вопроса. Было поручение.

— Волот, сын Ярости. Проводи их. И стань свидетелем. — Он сделал едва заметную паузу. — Чтобы никто не усомнился в законности происходящего.

Потом он повернулся к замершему в молчании Совету. Его голос, обращённый теперь ко всем, приобрёл оттенок церемониального, страшного величия.

— Князь Артамаэль, уличенный в ереси против основ мироздания, в осквернении Истинной Пары и священной боли утраты, лишается титулов, владений и покровительства Закона. По воле Совета и моей собственной, да будет он доставлен в Зал Расплат для свершения правосудия.

Он произнёс последние слова, и они прозвучали как падение каменной плиты на крышку гроба:

— Артамаэля — в Зал Расплат.

Каратели разом повернулись, их движение было абсолютно синхронным, жутким. Их командир, фигура чуть крупнее остальных, кивнул мне. Ждать было нечего.

Я развернулся и тяжело зашагал к выходу, каратели — беззвучной, мрачной тенью — двинулись за мной. Их шаги, заглушённые магией, не издавали звука, но я чувствовал их присутствие, как чувствуют приближение ледника.

Мы шли по бесконечным коридорам цитадели. Придворные, лакеи, воины — все шарахались в стороны, прижимаясь к стенам, увидев карателей. Никто не спрашивал. Все понимали. Шёпот, полный ужаса и предвкушения, катился перед нами: «Каратели… Ведут Волота… К крылу Артамаэля…»

Я не думал о предстоящем. Я думал о брате. О том, что он сейчас чувствует. Знал ли он, что приговор приведён в исполнение так быстро?Ждал ли он этого в своих покоях, держа в объятиях ту, чьё горе продали, слушая её дыхание?

Мы подошли к резным, позолоченным дверям личных апартаментов моего отца. Стража у дверей, его личные верные демоны, побледнели, увидев нас. Их руки дрогнули у эфесов мечей.

— По воле Совета и Люцифера, — бросил я, не останавливаясь. — Отойдите. Или разделите его участь.

Они отступили. Не из трусости. Из понимания. Перед лицом Карателей и высшей воли спорить было бесполезно.

Каратель-командир шагнул вперёд и просто толкнулмассивную дверь. Древесина и металл с хрустом поддались магической силе. Мы вошли.

Внутри царила роскошная, выверенная тишина. Артамаэль сидел у камина, в высоком кресле, и читал какой-то древний фолиант. Он поднял глаза. На его лице не было ни страха, ни удивления. Только холодная, всепонимающая усталость и… тень чего-то вроде горького удовлетворения. Как будто он ждал этого. Как будто долгая игра наконец подошла к концу.