Книга Все началось с измены, страница 121 – Рина Рофи

— Всё хорошо? — осторожно спросила я, когда он поравнялся со мной.

Он не ответил сразу. Вместо этого он обогнул меня, встал сзади и обнял, прижав мою спину к своей груди. Его руки скрестились у меня на животе, а губы прижались к моему виску.

— Более чем, — выдохнул он прямо в мои волосы. Его голос был низким, бархатным, полным спокойной радости. — Она в полном восторге. От тебя, от Демида, от всей этой… хаотичной жизни, что ты здесь устроила. Говорит, что я наконец-то стал похож на человека, а не на робота в костюме.

Он рассмеялся, и его грудь вибрировала у меня за спиной.

— А про «романтику» нашего знакомства… она, кажется, уже сочиняет сценарий для мелодрамы. Обещала прислать его как-нибудь.

Я рассмеялась вместе с ним, чувствуя, как последние остатки напряжения тают в его объятиях.

— Я предупредил, что всё будет хорошо, — напомнил он, поворачивая меня к себе. Его глаза были такими тёплыми и открытыми, какими я видела их лишь несколько раз. — Моя мать… она не злая. Она просто… прямолинейная. И когда ей что-то нравится, она не скрывает. А ты ей явно понравилась.

— Это взаимно, — призналась я. — Она… не такая, как я представляла.

— Никто не такой, как мы представляем, — философски заметил он, проводярукой по моей щеке. — Особенно родственники. Но главное, что она здесь. И она принимает тебя. Это… многое значит.

Он помолчал, глядя куда-то вглубь сада, где слышался весёлый смех Демида и его бабушки.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — спросил он тихо.

— О том, что пора начинать копать тот самый капитальный бассейн? — пошутила я.

— Нет, — он улыбнулся. — Я думаю о том, что, может, Демид не так уж и неправ со своим желанием. Не сейчас. Но… когда-нибудь. Возможно. Если захочешь.

Он не стал развивать тему. Просто сказал это и замолчал, давая словам повиснуть в воздухе между ароматами роз и пением птиц. Солнце пробивалось сквозь листву и играло в его зелёных радужках, делая их почти прозрачными. В моей груди что-то ёкнуло — не от страха, а от абсолютной, кристальной ясности.

— Я хочу, — сказала я тихо, но чётко.

Больше никаких «возможно», никаких «когда-нибудь». Просто два слова, вырвавшиеся из самого сердца, из самой глубины того спокойствия и счастья, что он мне подарил.

Он замер. Его дыхание на секунду остановилось, а пальцы на моей спине сжались так, что стало немного больно. В его глазах промелькнуло столько всего: шок, невероятное облегчение, ликование и та самая, дикая, первобытная нежность, которую он так редко позволял себе показывать.

— Мария… — прошептал он, и его голос сорвался. Он обхватил моё лицо руками, его большие пальцы провели по моим скулам, будто проверяя реальность. — Ты уверена? По-настоящему? Это не из-за матери, не из-за Демида… это ты?

— Это я, — кивнула я — Я хочу всего этого. И клубники, и собаки, и бассейна. И… и того, что будет после. С тобой. С Демидом. Даже с Дианой Михайловной и её сценарием для мелодрамы. Я хочу этого будущего. Нашего.

Он не сказал больше ни слова. Он просто притянул меня к себе и поцеловал. Это был не страстный поцелуй вожделения, не нежный поцелуй утешения. Это был поцелуй-клятва. Глубокий, медленный, всепоглощающий, в котором чувствовалось обещание всей его жизни, всей его силы, всей его преданности, которые он теперь отдавал мне в ответ на моё «хочу».