Книга Все началось с измены, страница 123 – Рина Рофи

Потом он начал двигаться. Медленно сначала, выходя почти полностью и снова вгоняя себя в меня. Каждый толчок отдавался глухим ударом о забор, сотрясая всё моё тело. Я не могла сдержать стонов. Они рвались наружу тихими, прерывистыми всхлипами, смешиваясь с его тяжёлым дыханием.

Звуки стали влажными, хлюпающими, откровенно громкими в тишине нашего зелёного укрытия. Этот неприличный, животный шум сводил с ума ещё сильнее, чем его движения. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, накаляется, сходится в одну тугую, невыносимо чувствительную пружину. Его пальцы впились в мою плоть ещё сильнее, и в этом было что-то первобытное, утверждающее.

— Маркус… — прошептала я, уже не в силах складывать слова. Вся моя вселенная сузилась до точки соединения наших тел, до жара его кожи, до гула крови в висках.

Он ускорился. Ритм стал неистовым. Он искал мои губы, целовал грубо, жадно, забирая себе мой стон. И тогда это накатило. Волна, начавшаяся где-то глубоко в животе, вырвалась наружу с тихим, сдавленным воплем, который он поглотил своим поцелуем. Конвульсии сжимали его внутри так сильно, что он зарычал — низко, по-звериному — и через пару отчаянных, глубоких толчков сам рухнул в пучину, прижимая меня к забору всем своим весом, заглушая крик в моём плече.

Мы стояли так, слившись, пока мир вокруг медленно возвращался в фокус: шелест листьев, далёкий птичий щебет, безумный стук двух сердец, бьющихся в унисон. В этом молчании, в этой животной близости, небыло ни стыда, ни сомнений. Была только простая, неопровержимая истина, высеченная в плоти: мы выбрали друг друга. И это было только начало.

— Черт… теряю голову с тобой… ты божественна… идеальна

Его слова, произнесённые хрипло прямо в мою шею, пока он ещё всей тяжестью опирался на меня, заставили меня рассмеяться — тихо, счастливо, немного истерично.

— Потерял? По-моему, она у тебя всегда на месте, — прошептала я в ответ и потянулась, чтобы поймать его губы в короткий, липкий от пота и страсти поцелуй.

И в этот самый момент, словно ледяной душ, сквозь гул крови в ушах пронзительно пробился крик:

— Папа-а-а-а! Вы где-е-е⁈

Демид. Его голос доносился с террасы, но он явно приближался.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. В глазах Маркуса промелькнула паника, которую я видела, наверное, впервые — не деловую озабоченность, а настоящий, детский ужас быть застуканным за чем-то неприличным. Это было так нелепо и так смешно, что я снова фыркнула, зажав рот ладонью.

— Тише, — прошипел он, делая отчаянный жест, и мы начали судорожно поправлять одежду. Он застёгивал штаны дрожащими пальцами, я натягивала трусики и спускала юбку, пытаясь пальцами привести в порядок растрёпанные волосы. От нас парило жаром и сексом, и я молилась, чтобы ветер дул в другую сторону.

— Пап! Маша! — голос был уже совсем близко, за кустами.

— Здесь, сын! — сказал Маркус, заставив себя, и его голос снова приобрёл привычную, чуть отстранённую твёрдость. Он бросил на меня быстрый оценивающий взгляд, поправил на мне бретельку платья и сам вытер тыльной стороной ладони следы помады с уголка своего рта. — Идём, просто… осматривали дальний угол сада. Думаем, где лучше розы новые посадить.

Он вышел из-за кустов первым, своей широкой спиной заслоняя меня. Я последовала за ним, стараясь идти как можно более естественно, хотя ноги ещё дрожали.