Книга Все началось с измены, страница 66 – Рина Рофи

— Ну, и откуда он появляется, ребёнок-то?

— Ну… э-э-э… из живота, — выдавила я, чувствуя, как горит лицо.

— Ого! — его глаза расширились от изумления. — Прямо из живота? Из моего?

— Нет! — почти взвизгнула я. — У девочек! У мам!

Я стояла, вся пылающая, отчаянно пытаясь опустить самый щекотливый момент — как, собственно, ребёнок попадаетв живот — и молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы он не спросил.

— Ага… — протянул он, явно обдумывая. — То есть я… из живота появился?

— Да! — с облегчением выдохнула я, энергично кивая. Слава богу, на этом, кажется, всё…

— Так… а как я в живот-то попал? — спросил он с неподдельной логической дотошностью, разрушая все мои надежды.

Это стало пиком. Я замерла, открыв рот, не в силах издать ни звука. Мой мозг лихорадочно листал все известные мне версии — от капусты и аиста, до научно-популярных, — но ни одна не казалась уместной для этого разговора, здесь и сейчас.

И в этот самый кошмарный момент дверь открылась. На пороге стоял Маркус. Он одним взглядом смерил обстановку: моё багровое от смущения лицо, озадаченную физиономию сына, и, видимо, по волнам паники, исходившим от меня, мгновенно всё понял.

— Демид, — произнёс он с ледяным спокойствием, которое было страшнее крика. — Ты опять допрос устроил?

— Я спрашивал, откуда дети берутся! — честно отрапортовал Демид, совершенно не чувствуя накала атмосферы. —Я понял, что из живота!

Я стояла, не двигаясь, и в моих глазах, должно быть, читалась явная, животная паника: «Спасите! Помогите! Заберите меня отсюда!»

Маркус медленно перевёл взгляд с сына на меня. Его лицо было каменным, но в уголках глаз дёргался крошечный мускул — единственный признак того, что внутри у него бушует ураган из ярости, смущения и, возможно, дикого желания рассмеяться.

— Папа, — продолжил Демид, глядя на отца с надеждой истинного искателя знаний. — Только я не понял… как я в животе оказался? И как… вылез?

Рот Маркуса приоткрылся. Его глаза, казалось, готовы были вывалиться из орбит. Он был абсолютно, тотально, великолепно побеждён. Не адвокатами, не врагами по бизнесу, а простым детским вопросом о фактах жизни.

В комнате повисла тишина, более громкая, чем любой крик.

Тут в комнату, словно ангел-спаситель в безупречном костюме, врывался Георгий. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась тень той самой профессиональной, всевидящей осведомлённости. Казалось, он слышал всё, начиная с вопроса «откуда дети» и заканчивая немой паникой в моих глазах.

— Демид Маркусович, — произнёс он своим ровным, спокойным голосом, нарушая тягостное молчание. — Вам звонит Алиса. По видеосвязи. Кажется, она хочет показать вам свой новый рисунок.

Это было волшебство. Имя «Алиса» сработало сильнее любого заклинания. Демид тут же подпрыгнул на месте, и все его философские изыскания о происхождении жизни мгновенно испарились, уступив место куда более актуальной теме.

— Алиса⁈ — вскричал он. — Я бегу! Пап, Маша, потом поговорим!

И он, счастливый, помчался прочь из комнаты, оставив нас троих: меня, Маркуса и невозмутимого Георгия, который только что совершил педагогическое чудо.

Я стояла, прислонившись к стене, и казалось, разучилась дышать. Воздух снова вошёл в лёгкие только тогда, когда дверь за Демидом захлопнулась. Стыд, облегчение, дикий стресс — всё это смешалось в один комок где-то под рёбрами.