Книга Все началось с измены, страница 67 – Рина Рофи

Маркус первым нарушил тишину. Он медленно повернулся к Георгию, и на его лице была смесь глубочайшего уважения и того самого, едва сдерживаемого безумия.

— Георгий, — произнёс он с придыханием. — Вы… вы гений тактики и момента. Прибавка к жалованью. Вдвое.

— Не стоит благодарности, господин, — кивнул Георгий с лёгким, почти неуловимымнаклоном головы. — Просто своевременное вмешательство. Если позволите, я прослежу, чтобы звонок не затянулся.

— Пожалуйста.

Георгий кивнул и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. На этот раз, я была уверена, он лично встанет в коридоре часовым.

Мы остались одни. Маркус облокотился о дверной косяк и провёл рукой по лицу, издав звук, средний между стоном и смешком.

— Боже всемогущий… — выдохнул он. — Я командовал людьми, вёл переговоры на миллиарды… Но ничто не подготовило меня к этому. К вопросу «как я вылез».

Я не удержалась и фыркнула. Это был нервный, срывающийся смешок, но он разрядил невероятное напряжение.

— Я… я пыталась, — пробормотала я. — Но это выше моих сил. Я репетитор по русскому, а не по… биологии для начальных классов.

— Вы были великолепны, — сказал он, и в его голосе вдруг прозвучала неподдельная нежность. Он подошёл ко мне. — «Из живота». Гениально просто. Элегантный уход от подробностей. Мне нужно взять это на вооружение.

Он взял моё лицо в свои ладони. Его большие пальцы осторожно провели по моим всё ещё пылающим щекам.

— Прости, что ты оказалась в эпицентре этого… воспитательного цунами.

— Ничего, — прошептала я, закрывая глаза под его прикосновением. — Зато теперь у меня есть ответ, если он спросит снова. «Спроси у папы».

Он тихо засмеялся, и его смех был тёплым и вибрирующим.

— Справедливо. Но, кажется, на сегодня вопрос исчерпан. Благодаря нашему общему спасителю, — он наклонился и поцеловал меня в лоб — жест неожиданно бережный и отеческий после всей страсти и нелепости.

Он выпрямился, и его выражение сменилось. Нежность уступила место твёрдой, знакомой решимости. Взгляд стал острым, властным.

— А теперь, — сказал он тихо, но так, что в словах снова зазвучала сталь, — мы выполняем первоначальный план. Вечер. Там, где никто не помешает. Ни детские вопросы, ни… — он кивнул в сторону двери, — … тактичные вмешательства Георгия.

Он не спросил. Он констатировал. Его рука, всё ещё державшая мою, сжалась чуть сильнее, не как просьба, а как подтверждение намерения.

— Георгий уже всё подготовил, — добавил он, видя, должно быть, мимолётную тень сомнения или страха в моих глазах. — И машина, и место. Это обсуждению не подлежит. Ты сегодня перенесла достаточно стресса. Сейчас тебе нужен покой. Или… отсутствиенеобходимости что-либо объяснять.

В его голосе на последних словах снова прозвучал тот самый, опасный и манящий, оттенок.

Он не стал ждать ответа. Он повёл меня из комнаты не в сторону парадного выхода, а по другому коридору, в глубь дома. Его шаги были уверенными, он знал, куда идёт. Я шла за ним, чувствуя, как адреналин от недавнего кошмара с Демидом начинает медленно меняться на другое, щекочущее нервы ожидание.

Мы спустились по узкой лестнице и вышли не к гаражу, а к боковому выходу в сад, где уже ждал не привычный внедорожник, а длинный, низкий, темный автомобиль. За рулём с невозмутимым видом сидел Георгий. Он вышел, чтобы открыть нам дверь.