Книга Все началось с измены, страница 70 – Рина Рофи

И тогда он начал входить. Медленно. Неумолимо. Преодолевая сопротивление, наполняя меня собой с такой полнотой, о которой я и не подозревала. Воздух вырвался из моих лёгких в виде долгого, томного стона — звука глубокой отдачи, полного принятия и чистейшего наслаждения.

Он замер на секунду, полностью погрузившись в меня, его лицо было искажено гримасой наслаждения и предельного напряжения.

— Мария… — выдохнул он, и моё имя на его губах в этот момент звучало как самая страстная молитва.

Потом он начал двигаться. Сначала медленно, выверенно, позволяя мне привыкнуть к его размеру, к каждому движению. Потом ритм стал нарастать. Каждый толчок достигал самой глубины, задевая что-то внутри, отчего искры разлетались по всему телу. Его губы снова нашли мои, поглощая мои стоны, наши языки сплелись в том же диком танце, что и наши тела.

Я сжалась вокруг него в момент кульминации с тихим, срывающимся криком, цепляясь за него ногами и руками.

Он хрипло застонал, его тело на мгновение окаменело.

— Да… ещё… — выдохнул он сквозь зубы, и это прозвучало как приказ и мольба одновременно.

И он ускорился, его движения стали короткими, резкими, неистовыми, будто стремясь глубже, к самому сердцу этой бури, которую мы создали. И я снова сорвалась в пучину, с криком, сжимая его внутри себя так, будто хотела навсегда впитать его в себя. Он, почувствовав мою вторую волну, издал глухой стон, в последнем, мощном толчке глубоко вошел в меня и… замер. Потом резко, почти болезненно, вышел и кончил горячими струями мне на бедро и живот, его тело сотрясалось в судорогах наслаждения, а лоб, мокрый от пота, уткнулся мне в плечо.

Тишина. Нарушаемая только нашим тяжёлым, сбившимся с ритма дыханием. Я лежала подним, меня била мелкая дрожь — от него, от пережитого, от той абсолютной, животной власти, с которой он владел мной в постели. Я была полностью опустошена — физически, эмоционально. Кончила раза… даже не помню. Два? Три? Пять? Это не имело значения. Имело значение только это ощущение полного распада и нового рождения одновременно.

Он медленно приподнялся на локтях, его взгляд был затуманенным, но невероятно мягким. Он поцеловал меня — медленно, сонно, со вкусом наслаждения на губах.

— Забыл надеть презерватив, — прошептал он, и в его голосе не было паники, только констатация и лёгкое смущение. — Но они у меня есть.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как по моей коже стекает его семя. Я потянулась и поцеловала его в ответ — в уголок рта, в щёку.

— Ничего, — прошептала я. — Ответственность… не только на тебе. Но и на мне.

Эти слова, казалось, что-то сдвинули в нём. В его глазах мелькнуло что-то большее, чем просто удовлетворение или даже нежность. Было уважение. Признание меня не как пассивной участницы, а как равного партнёра, который тоже несёт последствия и принимает решения.

Он кивнул, тяжело вздохнул и свалился рядом со мной на спину, протянув руку, чтобы притянуть меня к себе. Я прижалась к его боку, чувствуя бешеный стук его сердца, который постепенно успокаивался.

— Противозачаточные? — тихо спросил он уже спустя минуту, глядя в потолок.

— Пью, — так же тихо ответила я.

— Умница, — он поцеловал меня в макушку. — Но впредь буду осторожнее. Сегодня… я потерял голову. Полностью.

Мы лежали в тишине. Никаких объяснений, никаких планов на будущее, никаких разговоров о долгах, Демиде или прошлом. Было только это — влажная кожа, общее тепло, тяжёлое дыхание, возвращающееся к норме, и тихое, зарождающееся чувство, что что-то фундаментально изменилось. Мы пересекли черту. И пути назад, кажется, не было. Но в этой новой, незнакомой территории, в его объятиях, мне было не страшно. Было… правильно.