Книга Все началось с измены, страница 83 – Рина Рофи

— Значит, я прошёл испытание? Допущен к магическому миру моего сына и… его наставницы?

— С блеском, — подтвердила я, целуя его в щёку. — Теперь ты официальный член нашего ордена. Осталось только фильмы посмотреть.

— Угрожающе звучит, — проворчал он, но в его объятиях не было сопротивления,только покой и та самая, новая, непривычная лёгкость.

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась голова Демида.

— Ну что? Пап, получилось? — спросил он, и в его глазах светилась надежда.

— Получилось, — серьёзно ответил Маркус. — Волк.

Демид влетел в комнату, сияя.

Я знал! У папы обязательно будет крутой патронус! Маша, видишь? Я же говорил, что он справится!

Он запрыгнул на диван с другой стороны от отца, завершив нашу маленькую, странную, но такую прочную троицу. И глядя на их похожие, озарённые одним азартом лица — одного взрослого, другого ребёнка — я поняла, что магия бывает не только в книгах и VR-очках. Она бывает вот в этом: в смешанном запахе дорогого одеколона и детского печенья, в общем смехе над неудачами, в тихом «получилось», которое значит больше, чем любое «я тебя люблю». Это была магия настоящего. И она была здесь. С ними.

— Демид тебе спать пора, — сказал Маркус — Завтра школа.

Фраза прозвучала мягко, но с той самой, не оставляющей сомнений отцовской интонацией, которая знакома детям во всём мире. Деловое удовлетворение от игровой победы мгновенно сменилось на лице Демида привычной гримасой недовольства.

— Ну па-а-ап, — заныл он, откидываясь на спинку дивана. — Можно ещё чуть-чуть!

— Тебе вставать рано. Уже девять. Пора, — повторил Маркус, и в его голосе уже появилась стальная нить, знак того, что дискуссия окончена. Он посмотрел на часы, и его взгляд на секунду стал отстранённым — вероятно, он сверял расписание сына в своей голове.

Я видела, как плечи Демида поникли. Он был уставшим после дня, полного впечатлений, но расставаться с этим новым, тёплым вечером ему явно не хотелось.

И тогда меня осенило. Я вспомнила тот самый первый вечер, нашу первую сказку, которая стала для него чем-то особенным.

— Демид… — осторожно начала я, глядя то на него, то на Маркуса. — Хочешь, я сказку прочту? Как тогда?

Эффект был мгновенным. Маркус замер. Его взгляд, только что твёрдый и деловой, стал непроницаемым, но я уловила в нём вспышку чего-то сложного — удивления, признательности, может быть, даже лёгкой ревности или грусти. Он молчал, наблюдая.

А Демид буквально подскочил на месте. Вся его вялость и недовольство исчезли, сменившись восторгом.

— Да! — выпалил он, и его глаза загорелись тем самым светом, которыйя видела в день нашего знакомства. — Тогда я пойду спать! Сразу!

И, не дожидаясь дальнейших уговоров, он схватил меня за руку и потянул за собой к двери, к лестнице, ведущей в его детские покои. Он тянул меня так же решительно, как тащил на игру часами раньше.

Я позволила ему вести себя, бросив на ходу взгляд на Маркуса. Он всё ещё сидел на диване, но теперь его поза изменилась. Он откинулся назад, слегка запрокинув голову, его взгляд был прикован к нам. В его позе и выражении лица читалась глубокая задумчивость, почти отрешённость. Он смотрел, как его сын, обычно такой строптивый и «взрослый» перед сном, с радостью доверяется старой, простой магии сказки на ночь. И как я, ставшая неожиданным источником этой магии, позволяю увести себя.