Книга Прятки с Драконом, страница 88 – Рина Рофи

Я посмотрела на него, пытаясь вложить во взгляд всю свою решимость.

Он нахмурился. В его золотистых глазах вспыхнула тень недовольства, быстро сменившаяся тем самым, хищным огнём.

— Диана... — он рыкнул, низко и предупреждающе, притягивая меня ближе.

Но я уже не отступала. Это была моя последняя черта.

— Днём — я студентка, — повторила я твёрже, глядя ему прямо в глаза. — Или никаких «ночей и утр».

Мы стояли, упираясь лбами в затянувшейсябитве взглядов. Он — древний дракон, привыкший брать всё, что хочет. Я — его только что обретённая пара, отчаянно пытавшаяся сохранить себя. Исход этого молчаливого противостояния решил бы всё.

— Ты пытаешься спорить со мной и торговаться? — он произнёс это с таким неподдельным изумлением, что мне стало почти смешно. — Ну, лиса! — в его голосе прозвучало скорее восхищение, чем гнев. — И ещё и сексом угрожать?

От такой формулировки я смутилась до корней волос. Когда он это сказал, это прозвучало так... пошло. Так меркантильно. А для меня это была не угроза, а отчаянная попытка сохранить хоть каплю самостоятельности в этом водовороте, в который он меня втянул.

Я опустила глаза, чувствуя, как жар заливает щёки.

— Это не угроза, — пробормотала я, внезапно ощущая себя глупо. — Это... условие.

Он наблюдал за моим смущением, и его ухмылка стала мягче, почти нежной.

— Условие, — повторил он, как бы пробуя слово на вкус. Его рука поднялась, и он провёл пальцем по моей раскалённой щеке. — Хорошо. Принимаю твоё... условие.

Он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха.

— Но учти, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала опасная игривость, — что каждую минуту этого твоего «дня» я буду ждать наступления ночи. И утра. И ты будешь знать об этом. Каждый твой взгляд, каждое твоё движение... я буду там. Даже если физически меня не будет рядом.

Его слова были не угрозой. Они были обещанием. Обещанием тотального, всепоглощающего внимания.

— И я не обещаю, что ночью ты вообще будешь спать... — сказал Андор.

Его голос прозвучал низко, с той самой, знакомой мне опасной игривостью, но на этот раз в ней слышался не просто азарт, а тёмное, сладкое обещание. Это был не ответ на мою угрозу. Это был его собственный вызов, брошенный с той же самоуверенностью, с какой он делал всё остальное.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал разряд. Он перехватил инициативу, превратил мою попытку сопротивления в часть своей игры.

— Что... — я сглотнула, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Что это значит?

Его пальцы коснулись моей шеи, мягко проводя по линии челюсти.

— Это значит, — прошептал он, его губы почти касались моих, — что если ты думаешь, что сможешь диктовать мне условия, то ты сильно недооцениваешь мой... творческий потенциал.И выносливость.

В его глазах плясали чёртики, но теперь они горели не просто весельем, а предвкушением. Предвкушением того, как он будет оспаривать каждое моё «днём я студентка», напоминая мне ночами, кому на самом деле я принадлежу.

— Ты сама вызвалась играть с огнём, лиса, — его голос стал томным, соблазняющим. — Не жалуйся, если получишь ожоги. И бессонные ночи.

— Я... я... я... — я не могла вымолвить ничего, кроме этого жалкого запинания. Его слова обрушились на меня не как угроза, а как холодный, неумолимый закон природы, который я, в своей наивности, попыталась обойти.