Книга Пришелец и красавица, страница 17 – Харпер Смит

Непогода за ночь не стихла. Дождь все лил, ветер усилился, а волны стали больше. Мы шли согнувшись, почти на ощупь. Молнии освещали искаженный пейзаж: сломанные ветки, хлещущие, темные силуэты раскачивающихся деревьев. От рева океана звенело в ушах.

Я ворвалась в нашу хижину мокрая, дрожащая и с облегчением задернула шкуру за собой. Внутри было тихо, полумрак разгонял слабый свет тлеющих углей в очаге. Тоня мирно спала в своей колыбели. А Торн сидел рядом, покачивая ее. Едва я вошла он вскочил со своего места.

— Живы, — выдохнула я, сбрасывая промокшую шкуру. — Мальчик. Все хорошо.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему мокрому платью, прилипшему к телу. Я видела, как напряглись его плечи. Но он лишь подошел к очагу, подбросил пару сухих щепок и растопыренными пальцами здоровой руки показал на мое платье, потом на шкуры у огня — «Согрейся. Переоденься».

Я последовала его немому указанию, чувствуя, как дрожь постепенно отступает перед теплом огня и его молчаливой, надежной присутствием. Шторм ревел снаружи, отгораживая нас от всего мира. Но здесь, в этой хижине, с моей спящей дочерью и этим молчаливым великаном, я чувствовала себя в безопасности.

Напоминаю, что историю Дарахо и Аиши можно прочитать в книге "Истинная вождя нарксов". Как вам имя для их сына? Если б была дочь, можно было Дашей назвать))

Буря бушевала снаружи уже три дня. Это вызывало тревогу. Мы прислушивались к каждому новому скрипу дерева, к каждому особенно сильному порыву ветра.

Мы были отрезаны от мира. Ни работы, ни обязанностей, ни любопытных взглядов. Только мы, Тоня, да нескончаемый рев стихии.

Непривычная изолированность и вынужденная близость сначала смущала. Торн избегал смотреть на меня, а ночью всегда отворачивался к стене.

Я решила использовать это время и начать с выполнения обещания.

— Давай-ка приведем тебя в порядок, — сказала я Торну, указывая на его отросшие волосы. Он, после секундного колебания, опустился на табурет передо мной.

Я чувствовала тепло его тела, вдыхала его запах. Мои пальцы то и дело касались его кожи, шеи, висков. Он сидел не двигаясь и только быстрое биение пульса на шее выдавало его напряжение.

Я старалась сосредоточиться на работе, аккуратно срезая пряди, стараясь, чтобы все получилось ровно. Когда я закончила и отошла, чтобы оценить результат, он повернул голову. Он выглядел… моложе. И бесконечно уставшим.

— Готово, — прошептала я. — Смотрится хорошо.

Он молча кивнул.

Потом был еще один ритуал — перевязка и обработка ран. Он уже почти не сопротивлялся, лишь слегка напрягался, когда мои пальцы касались самых чувствительных мест.

Я болтала, чтобы заполнить тишину. О воспоминаниях с Земли: о снеге, который всегда заваливал весь город к Рождеству, а в первый дни января уже таял, о том, как любила читать. Спохватилась, что он не знает, что такое снег и книги. Объяснила, как смогла.

— Если бы могли придумать, что-то похожее на бумагу и карандаш, я могла бы написать несколько историй. Начала бы с детских сказок. Судя по любвеобильности вашего племени, скоро и ясли придется открывать. Малыши идут один за другим.

Он слушал молча, но внимательно. Впитывал каждое слово, каждый звук моего голоса, как земля в пустыни жадно впитывает редкий дождь.

Закончив, я не выдержала встала перед ним и сказала то, что вертелось у меня на языке все эти дни: