Книга Пришелец и красавица, страница 19 – Харпер Смит

Он вздрогнул всем телом и оторвался от груди, его дыхание стало прерывистым, глаза в полумраке горели диким огнем. Он посмотрел на свою руку, прижатую к моей плоти, потом на мое лицо.

— И тут, — прошептала я, сгорая от стыда и желания, но уже не в силах остановиться. — Пожалуйста, Торн.

Он не оттолкнул меня. Наоборот, его пальцы, сначала неуверенные, сжались, прижимаясь к тому месту, где пульсировала вся моя сущность. Он издал какой-то хриплый, нечленораздельный звук — отчаяние, согласие, мольбу — и снова склонился ко мне. Но на этот раз его губы нашли не грудь. Его рука отодвинула ткань, и его рот опустился ниже.

Первое прикосновение его языка едва не заставило меня взвыть. Я закрыла ладонью рот, пока мое тело вздрагивало под ним. Он был порывист и тороплив, как будто никогда раньше не делал этого, но невероятно внимателен.

Он следовал за моими вздохами, за движениями моего тела. Его язык, губы, легкие покусывания — все это сводило меня с ума. Мир сузился до этого темного угла, до влажного жара его рта, до нарастающего, нестерпимого давления внутри.

Когда оргазм накрыл меня, он был оглушительным. Беззвучный крик застрял в горле, тело выгнулось дугой, и я кончила, дрожа и рыдая от переизбытка ощущений, вцепившись в его волосы.

Торн оторвался от меня, тяжело дыша, его подбородок блестел в полумраке. Он сделал движение, чтобы отползти, уйти, как тогда. Но я непозволила.

— Нет, — хрипло сказала я, все еще дрожа. Я потянула его за плечо. — Нет. Не уходи. Торн… я хочу тебя.

Его глаза горели в полумраке как угли костра. Я видела них борьбу с таким же острым желанием как у меня.

— Пожалуйста, — прошептала я и он сдался.

С тихим, сдавленным рычанием он накрыл меня собой. Его тело было тяжелым, горячим, и я приняла его вес с наслаждением. Была неуклюжая минута, когда мы оба пытались устроиться так, чтобы не причинить ему боли, но желание было сильнее. И вот, наконец, он вошел в меня.

Медленный, осторожный толчок. Он замер, зажмурившись. Я обняла, притянула ближе к себе.

— Все хорошо, — прошептала я. — Ты не делаешь мне больно. Двигайся, Торн.

Он спрятал лицо на моем плече, касаясь губами кожи. С каждым толчком его движения становились увереннее, глубже, отчаяннее. Его дыхание стало хриплым. Торн искал мои губы, и я встретила его поцелуем — горячим, голодным, самым лучшим в моей жизни. Он прижимал меня к себе, словно боялся, что я исчезну. Я задыхалась под его тяжелым, горячим телом, но не переставала целовать.

— Торн, — простонала я в его губы, когда очередная волна удовольствия накрыла меня. На этот раз она увлекла за собой и его. Он застонал глухо, сдавленно, и обмяк, опустившись рядом на шкуры.

Я обняла мужчину, закинув ногу на его бедро, чтобы он даже не думал снова убежать. Торн зарылся носом в мои волосы, поцеловал макушку.

— Ол. иви..я.

Мое имя он произнес с трудом, запинками, но это было бесценно.

Он накрыл меня шкурой и гладил меня по спине, пока я не уснула. Никогда я не спала так крепко и сладко, как в ту ночь.

Я проснулся раньше Оливии. Буря, наконец, пошла на спад. Снаружи доносились тихие разговоры людей и щебетание птиц.

Я не смел пошевелиться, боясь спугнуть момент. Оливия спала, прижавшись щекой к моему плечу, одна ладонь лежала у меня на груди. Ее мягкие волосы рассыпались по моей коже. В слабом утреннем свете, пробивающимся сквозь щели, ее кожа казалось еще светлее, сияющей.