Книга Ни днем, ни ночью, страница 120 – Лариса Шубникова

— Друже, — Хельги едва слезу не пустил. — Без тебя и праздник, не праздник.

Обнялись крепко, помолчали, но вскоре варяг заговорил:

— Если я обниму твою жену, ты будешь меня ненавидеть всю жизнь?

— Ньялушка, — Раска утерла слезу светлую и качнулась к северянину, обняла. — Благо тебе. За все. Глянь, подарок твой впору пришелся.

— Я знал это, — варяг окинул взором стройную уницу, вздохнул и улыбнулся: — А теперь я пойду и найду самую красивую девушку. Потом заберу ее с собой.

— Далече ходить не надо, — Раска улыбнулась хитро. — Владка! — позвала. — Ступай сюда!

Вот тут Хельги разумел многое: и давешний Раскин взгляд, и то, отчего ревнючесть ее унялась. Особо, когда Влада подбежала, будто того ждала. Встала рядом к уницей, но глядела на Ньяла горячо, а послед и вовсе зарумянилась:

— Здрав будь, — прошептала.

— И ты здравствуй, красавица, — северянин улыбнулся,оправил опояску. — Угости меня кислым хлебом.

— Угощу, — кивнула и робко взяла его за руку.

Хельги склонил голову к плечу, глядел, удивляясь, на Ньяла; тот послушно потянулся за Владой, да и сел рядом с ней, приняв из рук красавицы большой кус. Тихий глаза прикрыл, зная наверно — долги отданы сполна. За друга тревожился, да сей миг и унялся: будет ли счастлив, нет ли — ведают лишь боги, а он, Хельги, за то просить станет.

— Раска, уйдем, — обернулся на жену.

— Уйдем, — румянцем залилась, но глядела прямо в глаза. — За тобой пойду, куда скажешь.

— Неволить не стану, — обжег взором. — За руку не потяну. Ступай за мной по сердцу, только лишь по обряду мне не надобно.

Она кивнула и встала за его спиной; чуял Хельги и трепет ее, и огонь. С того сам вспыхнул и двинулся с бережка. Жаль, народ приметил! Крики, смех и прибаутки сыпались щедро, да Звяга не подвел, отлаялся, а послед сам повел по улицам к дому Тихого. Военег шел за ними тенью, будто берег от чего: то ли от ворога неведомого, то ли от взглядов дурных.

На крыльце дядька остановился, ликом осерьезнел:

— Я тебя дурнем звал, а напрасно. Мало кто из осиротевших так крепко на ноги встал. Ты всего стяжал, Олег, и стяжал сам. Помню, частенько укорял тебя за Раску, за то, что прилип ты к незнакомой девчонке. А зря. Теперь лишь разумел, что она подпоркой тебе стала во всех делах. Пусть так и будет. Держитесь друг друга, то богам угодно. Их промысел. Ступайте. На лавку укладывать не стану*, сами управитесь, — утер слезу скупую.

Хельги кивнул, обнял Звягу и взял Раску за руку:

— Будем вместе и в радости, и в печали, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности. Будем беречь друг друга до конца дней. Пусть услышит Род клятву и откликнется по-добру.

Звяга принял слова обрядовые, дождался положенного поклона и пошел с приступок, за ним чуть погодя, двинулся и Военег.

Тихий вздохнул, хотел и Раске сказать слов горячих, да она опередила:

— Вот не пойму, с чего клятва-то такая? С чего это сразу в бедности? Олег, думаешь, я деньгу не стяжаю? У меня рук что ль нет? Иль я умишком скудна?

Хельги долго не думал, вмиг порешил потешничать: так сердце велело и дурость молодая, какая подстегивала крепко.

— Эва как, — подбоченился. — Оно конечно, за злата и здравия можно сторговать, ирадости. Раска, видно, прогадал я. Чаял, что жена достанется умная, а выходит, только красивая.

— Чего? — она сморгнула раз, другой. — Ты меня ругать взялся? Так на себя посмотри допрежде! Много ль счастья в бедности? С утра до ночи на кус хлеба горбатиться, детишек в черном теле держать? Так и я скажу, думала муж у меня разумный, а ныне вижу, лишь пригожий!