Книга После развода не полюбим, страница 37 – Алсу Караева

Смотрит на моё лицо. Потом опускает взгляд ниже. На мой живот под больничной простынёй. Задергивает штору обратно.

Молчание растягивается, становится невыносимым.

— Ты беременна, — говорит он наконец. Не вопрос. Утверждение. Голос глухой, сдавленный.

Не отвечаю. Что я могу сказать? Очевидное?

— От меня? — спрашивает он, делая шаг ближе. Руки сжаты в кулаки.

Молчу. Смотрю в сторону, на окно, на темноту за стеклом. Только не на него. Только не в эти глаза.

— Камилла, я задал вопрос, — голос становится жёстче. Тот самый командный тон, которым он отдаёт распоряжения подчинённым. — Ребёнок мой?

— Нет, — лгу я, и слово вырывается само собой. — Не твой.

Вижу краем глаза, как он дёргается, словно я ударила его.

— Не мой? — переспрашивает он. — Тогда чей?

— Не твоё дело, — поворачиваюсь к нему, встречаю его взгляд. — Ты ушёл из моей жизни. У тебя своя семья. Не лезь в мою.

— Камилла...

— Уйди, — перебиваю я, и голос дрожит, но твёрдый. — Прошу тебя. Просто уйди.

Он стоит, смотрит на меня долго. В его глазах буря эмоций, которые я не могу разобрать. Потом резко разворачивается и выходит из палаты, не сказав больше ни слова.

Дверь закрывается. Я выдыхаю, не понимая, что задерживала дыхание.

За шторой снова шёпот:

— Видели? Он пришёл!

— И что она ему сказала?

— Не знаю, но он вышел такой... белый весь.

Закрываю глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Почему он пришёл? Зачем? Что он хотел услышать?

Хайат стоит в коридоре отделения патологии беременности, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце колотится так, что больно в груди. Руки дрожат. Впервые за многие годы дрожат от чего-то, кроме усталости после многочасовой операции.

Камилла беременна.

От него.

Он это знает, несмотря на её отрицание. Знает с той же уверенностью, с какой ставит диагнозы пациентам. Сроки сходятся идеально. Шесть месяцев назад они ещё были вместе. Ещё делили постель, хотя он уже встречался с Рабией.

Воспоминание обжигает стыдом, который он немедленно подавляет. Нет времени на рефлексию. Нужно действовать.

Но что он чувствует?

Шок. Определённо шок. Когда медсестра из приёмного покоя позвонила ему и сказала: "Доктор Алиев, к нам поступила ваша бывшая жена. Беременна. Преждевременные схватки", — мир на мгновение перестал существовать.

Камилла. Беременна.

Первая мысль была иррациональной: "Она нашла кого-то другого. Так быстро". Ревность вспыхнула яркой вспышкой, прежде чем он успел её осознать.

Потом расчёт. Холодный, методичный. Шесть месяцев беременности. Развод семь месяцев назад. Математика проста и беспощадна.

Это его ребёнок.

И она скрывала.

Гнев поднимается волной, горячей и удушающей. Как она посмела? Как посмела скрывать от него собственного ребёнка? Это не просто обман — это преступление. Моральное, если не юридическое.

Он имел право знать. С самого начала.

Но под гневом что-то ещё. Что-то, чему он не хочет давать имя. Вина? Нет, не может быть вины. Он всё сделал правильно. Принял взвешенное решение. Выбрал будущее вместо прошлого.

Тогда почему так больно?

Хайат выпрямляется, расправляет плечи. Собирает себя по частям, как всегда делает перед сложной операцией. Эмоции в сторону. Сейчас нужна ясность ума.

Достаёт телефон, набирает внутренний номер отделения.

— Марьям Ахмедовна? Алиев. Пациентку Магомедову нужно перевести в отдельную палату. Лучшую, что есть. Я тоже буду ее наблюдать.