Книга После развода не полюбим, страница 39 – Алсу Караева

— Ты хотел, чтобы я исчезла из твоей жизни, — голос Камиллы срывается. — Вот я и исчезла. С ребёнком.

— Ты обязана была мне сказать, — настаивает Хайат, и в его тоне звучит сталь. — Скрывать ребёнка от отца это... это преступление.

— Преступление? — она смеётся сквозь слёзы. — Преступление это завести любовницу, а потом бесчеловечно бросить жену! Это предать человека, который любил тебя двенадцать лет!

— Я не знал, что ты беременна!

— И я не знала! Узнала за два дня до того, как ты объявил о разводе! — Камилла садится на кровати, обхватывает живот руками. — Я хотела тебе сказать. В тот вечер, после концерта. Хотела поделиться радостью. А ты... ты сказал, что Рабия беременна. Чтобы я уходила.

Хайат молчит. Воспоминание о том вечере острое и болезненное. Он помнит её лицо. Помнит, как она пыталась что-то сказать, но он не дал ей говорить. Был слишком занят своими планами, своими решениями.

— Я не мог тебе сказать, — продолжает Камилла, и голос становится тише. — Не хотела, чтобы ты остался из жалости. Или из чувства долга. Ты сделал выбор. Я приняла его.

— Это был не твой выбор, — говорит Хайат жёстко. — Ты не имела права решать за меня.

— А ты имел право решать за нас обоих?

Вопрос повисает между ними. Хайат не находит ответа.

Он подходит к окну, смотрит на ночной город. Огни зданий, машины на дорогах. Жизнь продолжается, безразличная к их драме.

— Что ты хочешь от меня? — спрашивает Камилла устало. — Зачем пришёл?

— Я хочу участвовать в жизни ребёнка, — отвечает он, необорачиваясь. — После рождения. Хочу быть отцом.

— У тебя уже будут дети. Двое. От Рабии.

— Это не значит, что я откажусь от этого.

— Я не хочу твоих денег, — говорит Камилла, и в её голосе столько гордости, что он невольно восхищается. — Не хочу твоей жалости. Мы справимся сами.

— Это не обсуждается, — Хайат оборачивается, смотрит на неё прямо. — Я возьму на себя все медицинские расходы. Лучшие врачи, лучшая палата, всё, что нужно.

— Я не приму.

— Примешь, — его голос не терпит возражений. — Потому что это касается не только тебя. Это касается ребёнка. Моего ребёнка. И у меня такие же права на него, как у тебя.

— Нет, — Камилла качает головой. — Ты потерял эти права, когда ушёл.

— Мое решение не обсуждает, – жестко отрезает Хайат.

Они смотрят друг на друга. Напряжение между ними такое плотное, что можно резать ножом.

Хайат сжимает кулаки. Хочет крикнуть, сломать эту стену, которую она возвела. Но видит, как она бледнеет, как рука инстинктивно ложится на живот. Видит страх в её глазах. Не страх перед ним, страх за ребёнка.

Делает глубокий вдох. Заставляет себя успокоиться.

— Камилла, — говорит он тише, — я не хочу с тобой воевать. Хочу только... хочу быть рядом. Для ребёнка...

Хайат хочет продолжить, чтобы убедить бывшую жену, но в этот момент дверь распахивается. В палату врывается Рабия.

Беременная, с огромным животом, с покрасневшим от слёз и ярости лицом. Она смотрит на Камиллу, потом на Хайата.

— Это правда? — кричит она, и голос эхом разносится по палате. — Она беременна? От тебя?

Хайат закрывает глаза на секунду. Только этого не хватало.

— Рабия, — начинает он, — успокойся. Тебе не стоило приходить сюда, – быстро подходит к жене.

— Не говори мне, что мне нельзя! — она отходит в сторону, тыкает пальцем ему в грудь. — Вся больница говорит! Твоя бывшая жена, беременная, лежит в твоей больнице! — И что? — Рабия оборачивается к Камилле. Смотрит на неё с ненавистью. — Решила вернуться? Думаешь, ребёнок тебе поможет?