Книга После развода не полюбим, страница 41 – Алсу Караева

— Здравствуй, дочь, — говорит она, и в голосе нет ни капли тепла. — Вот уже и встречают меня. Как чужую.

— Нет, мама, я просто... — Рабия заставляет себя улыбнуться, подходит, целует мать в щёку. — Я не ожидала. Почему не предупредила, что приедешь?

— Так я теперь должна предупреждать? — мать садится обратно, складывает руки на коленях. Жест властный, требующий подчинения. — Чтобы навестить единственную дочь, нужно разрешение просить?

— Нет, конечно нет! — Рабия быстро садится рядом, берёт мать за руку. — Мама, ты что? Ты в любое время можешь приезжать. Просто... я бы приготовилась. Встретила тебя как надо.

— А сейчас не как надо? — мать смотрит вокруг, оценивающе. — Квартира чистая. Богатая. Всё, как я и хотела для тебя.

Рабия кивает, но внутри поднимается паника. Мама здесь. Именно сегодня, когда всё рушится. Когда она только что выяснила, что бывшая жена Хайата беременна. Что её идеальная жизнь даёт трещины.

Мама не должна этого знать. Никогда.

— Я сделаю чай, — говорит Рабия, вскакивая.— Ты, наверное, устала с дороги. Сейчас всё приготовлю.

— Сиди, — приказывает мать, и Рабия автоматически опускается обратно на диван. Старая привычка подчиняться этому голосу. — Не суетись. Поговорим сначала.

— О чём, мама?

— О жизни твоей. О муже, — мать наклоняется ближе, и Рабия чувствует знакомый запах дешёвых духов и чего-то ещё, чего она не может определить. Запах детства. Страха. — Как он к тебе относится? Хорошо?

— Очень хорошо, — торопливо отвечает Рабия. — Хайат... он замечательный муж. Заботливый. Внимательный.

— Даёт деньги?

— Конечно. На всё, что нужно.

— И тебе позволяет посылать мне?

Рабия кивает. Каждый месяц она переводит матери крупную сумму. Хайат не возражает, хотя и не спрашивает, на что идут эти деньги.

— Хорошо, — мать откидывается на спинку дивана. — Значит, ты всё делаешь правильно. Держишь его довольным.

— Стараюсь, мама.

— Но почему ты такая бледная? — Мать вдруг хватает её за подбородок, поворачивает лицо к свету. Пальцы сильные, безжалостные. — Плакала? Что случилось

— Ничего! — Рабия высвобождается, потирает подбородок. — Просто устала. Двойня тяжело даётся.

— Устала, — повторяет мать недоверчиво. — Или муж тебя расстроил?

— Нет, мама, всё хорошо...

— Не ври мне, — голос становится жёстче. — Я вижу, когда моя дочь лжёт. Что случилось?

Рабия опускает глаза. Руки сами собой складываются на животе, защищая детей. Всегда, когда мама повышала голос, всегда Рабия принимала эту позу. Защитную. Покорную.

Вспоминает детство в деревне. Маленький дом, где они жили впятером, она, мама, младшие братья, отец, который пил и бил. Мама, которая била не меньше отца. За каждую провинность. За грязную посуду. За плохие оценки. За слишком громкий смех.

Ремень. Рука. Иногда скалка.

Рабия научилась молчать. Терпеть. Не плакать, потому что слёзы только злили мать больше.

Потом отец умер. Жизнь не стала легче. Мать решила, что дочь должна выбиться в люди. Любой ценой. Устроиться на работу в город. Найти богатого мужа. Вытащить семью из нищеты.

И Рабия старалась. Изо всех сил старалась. Поступила в медицинский. Работала в больнице. И встретила Хайата. Красивого, успешного, богатого. Женатого.

Но мама говорила: "Неважно, что женат. Важно, что он тебя хочет. Используй это. Забеременей. Он небросит беременную".