Книга Развод в 50. Муж полюбил другую, страница 28 – Алсу Караева, Ксения Нежная

— Демонстрация? — качаю головой, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Я просто навожу порядок в своей жизни, Рамазан. И начинаю с шкафа. С вещей, которые напоминают мне о человеке, предавшем меня самым жестоким образом.

Он неожиданно делает резкий шаг вперед, и я непроизвольно отшатываюсь, задевая локтем настенную полку. Что-то с грохотом падает, но мы оба не обращаем на это внимания. Его глаза сейчас — как два черных омута, жгучие, наполненные яростью, которую он едва сдерживает.

— Ты делаешь это назло, — шипит он, понизив голос до опасного шепота. — Чтобы усложнить мне жизнь. Чтобы "наказать" меня. Куда, по-твоему, я все это дену посреди ночи?

От его близости кружится голова, перехватывает дыхание. Раньше эта близость вызывала трепет и желание. Теперь лишь страх и боль. Я отступаю еще на шаг, чувствуя, как холодная стена упирается в спину.

— Не знаю, Рамазан, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя губы предательски дрожат. — Это уже не мои проблемы. Я могла бы все это выбросить, но решила, что это было бы неправильно. В конце концов, некоторые вещи довольно дорогие.

Делаю паузу, собираясь с силами для того, что собираюсь сказать дальше.

— Твоя новая жена, наверное, уже подготовила для них место, — продолжаю, чувствуя, как каждое слово обжигает горло. — Разложила бы по новым полочкам твои вещи. Уверена, она создаст для тебя настоящий… уют.

Его лицо искажается от ярости. На мгновение мне кажется, что он ударит меня, настолько сильна волна гнева, исходящая от него.

— Выбросить? — он рычит низким голсом, и я вздрагиваю от этого звука. — Ты бы выбросила мои вещи? Тридцать лет жизни просто в мусорныйбак?

Удержаться на ногах стоит невероятных усилий. Мысли мечутся в голове растревоженным ульем: А разве не это он сделал со мной? Не выбросил ли он меня, как ненужную вещь, из своей жизни?

— Нет, я же сказала, что не стала этого делать, — выдерживаю его взгляд, хотя внутри все сжимается от страха. — Я просто хочу, чтобы ты забрал то, что тебе принадлежит, и мы могли двигаться дальше. Каждый в своем направлении. Ты к своему счастью, я — к своему.

Рамазан отступает на полшага, его взгляд скользит по моему лицу, словно он пытается разгадать что-то. Глаза сужаются, между бровями пролегает глубокая складка.

— Что с тобой произошло? — спрашивает он тихо, почти удивленно. — Я не узнаю тебя, Рания. Ты никогда не была такой… холодной.

Эти слова обрушиваются на меня как удар под дых. Онне узнает меня? После того, как сам превратился в чужого человека? После того, как растоптал все, во что я верила?

— Со мной все в порядке, — говорю спокойно, хотя внутри бушует настоящий ураган эмоций. — Просто я больше не твоя жена, Рамазан. И не обязана терпеть твой гнев или подстраиваться под твои желания. Тридцать лет было достаточно.

Вижу, как его лицо темнеет, как будто тень опускается на него. Кадык дергается, когда он сглатывает. Кулаки сжимаются и разжимаются, будто он сдерживает порыв что-то сломать.

— Значит, так? — цедит он сквозь зубы, и каждое слово звенит от едва сдерживаемой ярости. — Решила показать характер? Доказать что-то? Лет десять назад надо было начинать, не находишь?

Десять лет назад?Что он имеет в виду? Что уже тогда не любил меня? Или что тогда я еще могла что-то изменить? От этой мысли внутри все холодеет, но я не позволяю себе отвести взгляд.