Книга Дочь врага, страница 26 – Мелисса Поутт

– Она не выдержит дороги, – говорит Вадор. – Яд уже действует.

На лице Тристана написана только ярость.

– Хватит болтать, приведи мне лошадь!

Я как будто моргнула – и уже оказалась в седле. Все болит. Рука Тристана обвита вокруг моей талии, твердо удерживает меня у его груди, пока мы едем. Ехать больно. Я хочу спешиться. Меня тошнит. Кружится голо…

Тьма поглощает меня. Но даже в обмороке мне больно. Боль держит меня в ловушке, как ночной кошмар, и жалит, как змея. Снова и снова, неумолимо. Время становится орудием пытки, отказывается идти, запирая меня в тюрьме мучений.

Образ родителей всплывает в памяти, и я заново проживаю самые бессмысленные разговоры. Напоминания о работе по дому. Нотации насчет моих книг. Редкие слова одобрения.

– Ты ведь не играешь в солдат и генералов с Перси, так ведь? – обеспокоенно спрашивает мама.

– Я его целительница, – с гордостью отвечаю восьмилетняя я. – Совсем как ты.

На строгом лице мамы трещиной появляется усмешка.

– Это хорошо. Только самые умные девочки становятся целительницами.

Меня вырывает из сонного состояния, когда мое тело падает с лошади кому-то на руки.

– Отнести ее в мою комнату.

Тристан.

– Я думал, ты хотел отвезти ее к Хэншо. – Опять этот глубокий голос. Как его звали? Вадор?

– Привести его сюда.

Тяжесть угрожает утянуть меня вниз. Наконец ей это удается.

– Да, сэр. – Это женщина. Откуда она взялась?

Щелк.

Прохладный воздух касается моего разгоряченного живота. Кто-то срезает с меня рубашку. Моя рука дергается в попытках помешать, и я обнаруживаю, что куртки на мне нет. Не надо. Оставьте. Я лучше умру прикрытой, спасибо. Ножницы останавливаются.

Темнота.

Голоса возвращаются. Надо мной шепчутся.

Мои веки еле разлепляются, будто были склеены, и я вижу стену. Невозможно белую и плоскую стену. Я изучаю оттенок. Любуюсь его чистотой.

Ко мне прикасаются пальцы. Загрубевшие, они ощущаются на коже как лед. Изучают мою руку, поясницу. Грубо врезаются в шею, проверяя пульс, и отбивают дробь по животу. Что-то яркое приближается и сияет рядом с моими глазами.

– Она ушла слишком далеко. Я ничего не могу сделать, – буднично говорит новый мужской голос.

– Сколько? – спрашивает Тристан.

– Сложно сказать. Минуты. Часы. Может, день или два, если ей повезет.

Значит, у них нет противоядия. От этого осознания боль усиливается. Так вот, значит, как я умру.

– Лула, беги и приведипастыря Норин.

– Зачем? – спрашивает баритон Вадора. – Ты же не… Тристан, нет! – Его голос становится умоляющим. – Подумай хорошенько. То, что ты собираешься сделать, так просто не отменить. Последствия для Кингсленда, для тебя лично могут быть сокрушительными. Она же Белый Кролик, во имя Царствия. Наш враг.

– Это приказ, Лула. Иди, – командует Тристан.

Меня трясет мозолистая рука. Сквозь приоткрытые веки сочится свет.

– Исидора.

Опять Тристан. Я чувствую странное облегчение, слыша его голос. Учитывая, что я с ним сделала, в его присутствии здесь нет никакого смысла.

– Исидора, ты меня слышишь?

Утвердительный звук проталкивается через мое горло.

– Я могу тебе помочь. У нас есть… кое-что… Не знаю, как тебе описать, – обычай? Ритуал? Нет, это нечто большее. – Он кряхтит. – Неважно. Тебе это нужно. Это твой единственный шанс. Но ты должна стать одной из нас – частью Кингсленда, – чтобы это сработало.