Книга Дочь врага, страница 8 – Мелисса Поутт

Его черты размыты в темноте, но я не могу не заметить завиток черных волос, который вечно падает ему на лоб. Меня так и тянет отвести его от синих глаз. Лиам не будет меня останавливать, уж это я знаю. Даже в годы дружбымежду нами всегда чувствовалось определенное напряжение, и я бессчетное число раз ловила на себе его взгляд. Но я все равно не понимаю, как это сделать – внезапно стать не друзьями, а чем-то большим. К несчастью, запрет на романтические отношения, исчезнувший лишь несколько минут назад, не дал мне подготовиться к этому моменту.

Я решаю начать со взгляда на Лиама. Изучаю его так, как он часто изучает меня.

Тусклый свет не позволяет рассмотреть многое, но выделяет самые выдающиеся черты Лиама. Выступающие скулы. Широкие плечи. Он возвышается надо мной, и все его тело дышит силой, налившейся за долгие дни, проведенные за рубкой деревьев и строительством домов. «Грубый», – так я описывала его Фрейе. «Грубовато-красивый», – так она меня поправляла.

– Прости. Мне надо было уйти, – говорю я.

– А. Так вот почему ты ранишь деревья в темноте.

Я не вижу его глаз, но знаю, что он улыбается.

От этого у меня на щеках появляется румянец, заставляя опустить голову. Я завожу за ухо прядь длинных светлых волос.

– Ну, я же не могу делать это при свете.

Не получив нагоняй за то, что подаю плохой пример другим женщинам клана. Женщин надо защищать. Оставь драки мужчинам.

Раньше я поддерживала это утверждение. Женщинам грозит дополнительная опасность – рабство и жестокость, – если их возьмут в плен Кингсленды, и логично, что нас держат подальше от битв. К тому же мы занимаемся важной работой: лечим, готовим, убираемся, рожаем и воспитываем детей. Но когда-то я поняла, что это мешает нашим целительницам помогать раненым на поле боя и лишает нас, женщин, возможности защитить себя, если Кингсленды прорвутся через границы и нападут. Пусть этого никогда не происходило, все может легко измениться. Особенно сейчас.

– А ты и правда очень хорошо метаешь ножи. Это страшно.

– У меня был очень хороший учитель.

Когда Лиам меня учил, он никогда не стоял так близко.

– Ученица превзошла учителя. С таким броском ты можешь и в бой идти. – В его глубоком голосе звучит гордость.

Я чуть не фыркаю, представляя, какой бы удар хватил отца.

– Вот только затеряться в рядах воинов я не смогу. Непохожа на солдата.

Лиам тихо смеется.

– Я заметил.

Я затихаю, а в животе расцветает щекотное тепло. И вот оно – изменение. Перемена между нами. Не знаю, что с ней делать.

Лиам откашливается, прерывая неловкое молчание.

– Вообще-то, я беру назад свои слова про бой. Не хочу тебя и близко подпускать к драке.

– И я хочу сражаться не больше твоего. Но… я могла бы помогать раненым. Что-то изменить.

Он притворно стонет, чувствуя первый упредительный выстрел знакомого спора.

– Ой, да брось, – говорю я. – Ты же знаешь, какая это бессмыслица – что наших солдат учат только вправлять кости и накладывать жгуты, а нам, целительницам, запрещено покидать дворы. Нельзя тащить раненых до дома, чтобы тут уже лечить как следует.

– Так заведено, потому что мы вас защищаем, – мягко говорит Лиам. – Мы ценим наших женщин. Наши семьи. Этим мы отличаемся от Кингслендов: мы приличные люди и не правим с помощью страха и насилия. И я об этом не сожалею.