Книга (Не)настоящая истинная, или Избранница повелителя драконов, страница 23 – Мила Синичкина

Возможно, виновато упоминание второго предложения, сделанного Агнесс неизвестным мужчиной. Жизнь на равнине заставляет нас быть больше людьми, нежели драконами, но собственнические замашки второй ипостаси никто не отменял.

«Вот только что — то ты ни разу до этого ни одну из своих фавориток во дворце не присваивал подобным образом», — ехидничает мой внутренний голос.

И он абсолютно прав.

Но раньше я и леди Агнесс не встречал. Да и обе наши с ней встречи начинаются с опасных для жизни моментов, возможно, дело еще и в этом? Дракон по определению уважает опасность.

«Конечно, и тебя совсем не тянет к этой девице, вот ни разу не всколыхнула она в тебе острое желание. Во всем виноват, естественно, адреналин», — снова ехидничает мой внутренний голос.

И на его слова мне нечем возразить.

Агнесс

— Он ушел, но обещал вернуться, — произношу в пустоту коридора, качаю головой и иду на кухню.

После лечения Александра я чувствую себя как после двадцатичасового сна: окрепшей и отдохнувшей, но и аппетит разыгрался. Руки привычно сооружают поздний ужин из нехитрых невкусно приготовленных блюд, голова при этом никак не участвует в процессе, анализируя странный визит. И тут меня словно током ударяет.

— Он же, он, — хватаю ртом воздух, не в силах озвучить мысль. — Нет, этого не может быть.

Бросаю свои кухонные дела и бегу в ванную комнату, освещение там яркое, и есть зеркало. Убираю волосы назад, оголяя шею, делаю шаг вперед и усилием воли заставляю себя посмотреть в зеркало.

— О — о — ох, — из меня вырывается протяжный стон, пока пальцы ощупывают ровный след от укуса. — А у него правильный прикус, — отстраненно комментирую, — надеюсь, бешенством он не болеет, как уличные собаки.

Договариваю и только потом осознаю, что я только что сравнила правителя королевства с безродной дворнягой. И у меня начинается истеричный смех. Я бы еще заподозрила его в наличии блох, чтобы наверняка.

Отсмеявшись, наконец прихожу в себя. Как относиться к тому, что меня «пометили», совершенно непонятно. Как и то, что это значит и значит ли вообще. Александр не счел нужным объясниться, и это оскорбительно.

— Ведь не соглашения они таким образом скрепляют? — приходит мне в голову совсем дикая мысль и быстро укрепляется в моем сознании. — А вдруг и впрямь? Может быть, это что — то вроде договора, о котором я никому не смогу рассказать?

Это безумное предположение помогает успокоиться и принять действительность. Правда, обида на Александра не желает испаряться. Мог бы и предупредить о столь экстравагантном способе общения. Я бы, возможно, приглушила бы естественную реакцию организма на излишне интимный жест.

— Нет, — качаю головой, — он не имел права так поступать со мной! Он ведь фактически приказал мне, использовал свою силу! А я только спустя полчаса поняла, что произошло!

С отвратительным настроением ложусь спать, так толком и не поев. Все равно кулинар из меня ужасный, один вечер обойдусь без излишне соленого вперемешку с пресным. А завтра, возможно, меня накормят во дворце.

Гости меня действительно посещают на следующийдень, как обещал Александр. Да только не за тем, за чем я ожидала.

— И? Почему я должна впустить вас внутрь? — в третий раз спрашиваю, изогнув бровь.

По правде говоря, мне все понятно с первого раза, но вредность характера не позволяет не спустить раздражение на присланном посланнике Александра.