Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 20 – Натали Веспер

— От холода, — солгала я.

— Лжешь.

Он притянул меня ближе, чем позволял приличия, и я почувствовала всем телом грудь, поднимающуюся под мундиром слишком часто для его обычной ледяной сдержанности, бедро, вплотную прижатое к моему, пальцы, впившиеся мне в спину так, что завтра останутся синяки.

Я ненавидела его.

Я хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Ты получила мое письмо, — прошептала я, делая вид, что поправляю прядь его волос, выбившуюся из безупречного узла.

— Получил.

— И?

— И ты будешь танцевать со мной до конца вечера, — он резко развернул меня, прервав любой ответ. — Чтобы я мог следить за тобой.

— Или чтобы они подумали, что ты мне доверяешь?

Его губы дрогнули — почти улыбка, но слишком опасная.

— Умная девочка.

Музыка смолкла, но он не отпустил мою руку.

Толпа зааплодировала.

Кто-то крикнул тост.

А я стояла, чувствуя, как ложь и правда переплелись между нами тугим узлом, который никтоне сможет развязать.

Я отвернулась от короля, делая вид, что поправляю перчатку, и в этот момент увидела его.

Марк.

Он стоял в глубине зала, одетый в темно-синий камзол, который сливался с тенями колонн. Его серые глаза — те самые, что преследовали меня в переулке — сверлили меня сквозь толпу.

Как он попал сюда?

Кто его впустил?

Я резко отвела взгляд, но было поздно — он уже заметил мой испуг.

— Что-то не так? — голос Эдрика прорвал шум бала.

Я притворилась, что поперхнулась вином.

— Ничего.

Но Марк двигался.

Плавно.

Незаметно.

Как волк, крадущийсямежду беспечных овец.

Он не смотрел на короля.

Только на меня.

И в его взгляде было что-то, от чего по спине побежали мурашки — не страх.

Признание.

Предупреждение.

Обещание.

Я чувствовала его взгляд еще до того, как подняла глаза.

Тяжелый.

Горячий.

Яростный.

Эдрик застыл рядом со мной, его пальцы внезапно сжали мое запястье так, что кости затрещали.

— Кто это?

Его голос был тихим — слишком тихим для того безумия, что бушевало в его глазах.

Я отвела взгляд от Марка, но было поздно.

Он уже видел.

Видел, как я замерла.

Видел, как дрогнули мои ресницы.

Видел молчаливый ужас, что сковал меня при виде этих серых глаз.

— Я не знаю, — прошептала я.

Ложь.

Глупая, детская ложь.

Эдрик не ответил. Он лишь медленно провел взглядом по залу, останавливаясь на Марке — на его слишком ровной осанке, на неестественной грации, с которой он двигался среди гостей.

— Ты врешь.

Его слова упали между нами, как приговор.

Я открыла рот, чтобы опровергнуть, но в этот момент –

Марк улыбнулся.

Только мне.

Только нам.

И в этой улыбке было столько знакомого, столько родного, что мир перевернулся.

Эдрик вздрогнул, его пальцы впились мне в кожу больнее.

— Ты знаешь его.

Не вопрос.

Факт.

Обвинение.

Я закрыла глаза, чувствуя, как предательство — настоящее или мнимое — разрывает нас на части.

Тишина.

Не та, что бывает перед бурей — а тяжелая, густая, как смола, заполняющая легкие.

Я стояла посередине тронного зала, чувствуя, как каждый взгляд впивается в меня осколкамильда.

Он сидел на троне.

Неподвижный.

Холодный.

Совершенный в своем гневе.

Бал замер в один миг.

Музыка оборвалась на высокой ноте, скрипки взвизгнули, как раненые звери. Гости отпрянулиот центра зала, образуя живой круг — арену, где теперь разворачивалась настоящая драма.

Я стояла, чувствуя, как ледяные пальцы стражи впиваются в мои плечи.

Марк — спокойный, слишком спокойный — улыбался, будто все это было лишь игрой.