Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 79 – Аманда Бард

Холодный пот выступил на спине.

«Глаза врут. Даже собственное отражение… может шептать ложь.»

Слова гадалки отозвались в памяти зловещим эхом.

И тогда это произошло. Отражение, которое замерло, медленно, с нечеловеческой плавностью, опустило руку. Его пальцы скользнули по разрезу на платье, проникли под ткань и… вытащили оттуда тот самый плоский, заговоренный кинжал, что лежал у Маши на бедре. Тот самый, что дал Кассиан.

Маша застыла в ледяном ужасе, не в силах пошевелиться. Её двойник в зеркале улыбнулся. Улыбка была её собственной, но искажённой, растянутой в безумной, безрадостной гримасе. Затем, не сводя с неё пустого взгляда, отражение поднесло лезвие к своей — её — ладони. И с остервенелой, яростной силой провело им по диагонали, от основаниябольшого пальца к мизинцу.

Острая, жгучая боль пронзила собственную ладонь Маши. Она ахнула, отшатнулась и вжалась в дверь, инстинктивно сжав кулак. Липкая теплота крови тут же выступила у неё между пальцев. Она разжала руку, не веря своим глазам. Посередине ладони, точь-в-точь как у её зеркального двойника, зиял неглубокий, но болезненный порез. Кровь сочилась по линиям судьбы, смешиваясь с бледной кожей.

Паника, чёрная и бездонная, накрыла её с головой. Она рванула ручку двери, на которую опиралась. Та не поддалась. Она дёрнула сильнее, навалившись всем весом. Ничего. Дверь была заперта, словно вросла в каменную стену. Она стала пленницей в этом кошмарном зеркальном склепе.

В зеркалах вокруг её отражения начали шевелиться. Не все. Некоторые по-прежнему копировали её панические движения. Но другие — те, что были чуть дальше, в глубине стекла, — начинали повторять жест двойника с кинжалом. Они смотрели на неё с тем же безумным любопытством, будто наблюдая за подопытным зверьком в клетке.

«Не верь глазам. Не верь глазам. Это ложь. Это иллюзия. Чары. Дурман».

Маша зажмурилась изо всех сил, так что перед глазами поплыли кровавые круги. Она тряхнула головой, пытаясь выкинуть из сознания жуткую картину, боль в ладони, ощущение ловушки. Она сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке.

И странное дело — по мере того как она успокаивала свой разум, острая, жгучая боль в ладони стала стихать, превращаясь в лёгкое, почти призрачное жжение. Она рискнула открыть глаза и посмотреть на руку.

Пореза не было. Лишь бледная, едва заметная розовая полоска, как от слабого нажима ногтя. Ни капли крови. И все зеркала вокруг снова показывали лишь её испуганное, но настоящее отражение. Только одно… одно зеркало, прямо напротив, в дальнем углу комнаты, оставалось странным. Его поверхность не отражала её. Она переливалась, как масляная плёнка на воде, мерцая тусклым, перламутровым светом. И сквозь эту рябь угадывался не её силуэт, а что-то иное — тёмный проём.

«Дверь.» — мелькнула мысль.

Иррациональная, но сильная. Это был выход. Не тот, через который она вошла и который теперь был наглухо закрыт, а другой.

Маша подошла к странному зеркалу, её шаги отдавались глухим эхом в тишине. Она протянула руку, собираясьприкоснуться к холодной поверхности, но остановилась.

«Родная кровь…» — эхом отозвалось в памяти.

И тут же вспомнилось жуткое отражение, исполосовавшее ладонь. Ужасная догадка заставила её содрогнуться. А что если… что если это был не просто акт жестокости? Что если это была чудовищная, извращённая подсказка? Ритуал?