Книга Дело 13. Проклятая ассистентка, страница 76 – Аманда Бард

В этот миг Маша почувствовала себя мотыльком.

Крошечным, хрупким, с алыми, как её платье, крыльями. А он был этим огнём — тёмным, непредсказуемым, способным сжечь дотла. Но она не чувствовала страха. Наоборот. В её груди вспыхнуло острое, почти болезненное желание. Желание расправить крылья и ринуться вниз. Прямо в самое пламя. Пусть оно опалит, пусть даже испепелит. Но в этом горении будет смысл. В этом горении будет он.

Она не ответила. Просто сжала его плечо чуть сильнее, позволив своему телу полностью расслабиться в его объятиях, следуя за его движениями в танце, который теперь был не маскировкой, а немым диалогом.

И под сводами бального зала дома Ван Холта, среди чужих существ и приглушённой музыки костяных инструментов, они кружились, как два сошедших с орбиты спутника, неумолимо притягиваемых друг к другу гравитацией, которая была сильнее любых проклятий и древних договоров.

Тепло, оставшееся в её теле после объятий Кассиана, начало медленно уступать место трезвой концентрации. По едва заметному кивку они разошлись, как и договаривались. Кассиан растворился в толпе возле одного из столов с диковинными закусками, его осанка выдавала в нем лишь скучающего гостя, но Маша знала: его глаза сканируют зал, выискивая слабые места в обороне особняка.

Перед тем как отпустить ее, он наклонился, притворяясь, что поправляет прядь ее волос, и прошептал, едва шевеля губами:

— Правила помнишь? Не ешь, не пей, не принимай подарки, не отвечай на странные вопросы. Особенно от тех, у кого больше одной пары глаз или кто дышит в рифму.

Он отстранился, и в его глазах мелькнула искра чего-то, что смягчило предупреждение.

— Хотя, учитывая, чей это прием, вряд ли кто-то рискнет устроить скандал под носом у самого Ван Холта. Единственное, чего стоит бояться здесь по-настоящему — это его самого. Так что расслабься. Немного. Изображай восхищенную туристку.

Маша кивнула, делая вид, что ловит его шутку улыбкой. Расслабиться? Сейчас? Когда каждый нерв был натянут как струна, а под бархатом платья у бедра лежал плоский, заговоренный на тишину кинжальчик, подаренный Кассианом «на самый крайний случай»?

Но она постаралась. Взяла с подноса проходящего официанта (существо, похожее на оживший куст с щупальцами вместо рук) бокал с дымящимся, шипящим фиолетовым напитком. Не собиралась пить — он был просто реквизитом, частью маскировки «гостьи, исследующей местные диковинки».

Она медленно бродила по периметру зала, ее взгляд скользил по пестрым группам гостей, по массивным дверям, по нишам, где стояли статуи. Она искала незаметные двери для прислуги, глазки камер наблюдения (или их магические аналоги), замерших в тени стражей. Ее собственная осанка — прямая спина, высоко поднятый подбородок, легкая, почти надменная улыбка — работала на нее. Многие оборачивались, провожая ее взглядами, полными любопытства и оценки.

Она была на виду, и это, как ни парадоксально, делало ее менее подозрительной для тайного проникновения. Кто станет следить за той, кто так открыто себя демонстрирует?

Она уже приближалась к арке, ведущей в сторону, где, по ее предположениям, могли быть дамские комнаты (идеальная точка для начала их вылазки), когдаэто случилось.

Сначала — голос. Не звук, ударивший в уши, а тихая, чужая мысль, вползшая прямо в сознание, как червь в спелое яблоко. Голос был многоголосым, скрипучим и медовым одновременно.