Книга Мы те, кто умрет, страница 82 – Стасия Старк

Я резко оборачиваюсь, в моей голове звучат последние слова, сказанные ей.

— Мейва.

Она поворачивает голову, ее глаза мокрые. У меня щемит в груди.

— Ты победишь.

Она резко кивает и уходит.

Я прислоняюсь к каменной стене и закрываю глаза. Другие гладиаторы молчат. В какой-то момент кого-то громко тошнит в углу, и я с трудом сдерживаю собственные рвотные позывы.

Я напрягаюсь, пытаясь разобрать крики и рев толпы, но понять, что происходит, невозможно.

Появляется еще один охранник. Вызывают еще двух гладиаторов. Осталось всего несколько человек. Но невозможно понять, кто прошел.

Я беспокойно расхаживаю взад-вперед. Ожидание — это самое страшное. Мне просто нужно, чтобы все это закончилось. Нужно…

— Арвелл Дациен и Балдрик Волкер.

Глаза Балдрика, стоящего в другом конце комнаты, встречаются с моими, и на его лице медленно расплывается улыбка.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

У меня во рту вкус песка, когда мы идем по коридору к арене. Наставник Балдрика ждет рядом с Леоном, и оба старательно игнорируют друг друга.

Леон хватает меня за плечи, наклоняется ко мне и прищуривает глаза.

— Мне нужно, чтобы ты для меня кое-что сделала.

Я сглатываю. Прошло шесть лет с тех пор, как Леон просил меня о чем-то более важном, чем передать ему тренировочный меч.

— Что?

Его голос становится еще тише, пальцы впиваются в мои плечи.

— Я хочу, чтобы ты вспомнила, почему ты здесь, — бросает он сквозь зубы. — Подумай о своих братьях. И подумай о том, как ты можешь обеспечить им свободу. Увидеть, как они выросли.

Пот выступает у меня на затылке. Что бы ни происходило арене, это приведет меня в ужас.

— Леон…

— Ты знаешь, что произойдет, если ты умрешь, а твои братья останутся у Брана? Эта вампирская сука Эльва осушитих, Арвелл. Они станут для нее закуской. Когда она сделает это, они окажутся в безымянной могиле. Это если им повезет. Если им неповезет, она использует их для развлечения своих вампирских друзей.

У меня кружится голова, в животе все переворачивается.

— Зачем ты это говоришь? Прекрати.

Он встряхивает меня.

— Я видел здесь такое, что заставило бы тебя свернуться калачиком и захныкать. Ты думаешь, что ты сильная, но твое сердце все еще слишком мягкое, а ты больше не можешь позволить себе роскошь иметь мягкое сердце. Так что иди и сражайся за своих братьев.

Я киваю, у меня так пересохло во рту, что я не могу ничего ответить. Не говоря больше ни слова, Леон отпускает меня и уходит.

Охранник объявляет имя Балдрика, и тот широко улыбается мне, прежде чем неспешно выйти на арену.

— Арвелл Дациен.

На мгновение плечи Балдрика закрывают мне вид. Когда он застывает, у меня сжимаются легкие.

Если я не возьму себя в руки, я умру. И я не хочу, чтобы лицо Балдрика было последним, что я увижу.

Балдрик отступает в сторону, и что-то мелькает слева от меня.

Крылья.

Крылья, скованные цепями, без надежды на полет.

Крылья, прикрепленные к… грифону?

— Когда-то считалось, что поймать их практически невозможно, но теперь это уже не так, — говорит император, и его голос гремит по всей арене.

Черт.

Несмотря на цепи, сковывающие грифона, он все равно выглядит величественнои грозно — его мощное кошачье тело покрыто гладким серым мехом, который переливается, когда он дергает тяжелые серебряные цепи, сковывающие его крылья. Серые перья с белыми кончиками мерцают в ярком свете арены, а его длинный хвост с кисточкой описывает медленные дуги по песку. Он поворачивает свою орлиную голову, и пронзительные золотистые глаза, сверкающие умом, встречаются с моими.