Книга Тайны темной осени, страница 84 – Наталья Чернышева

Что оно не было человеком, сомнений не возникло. Но и полностью сгустком мрака там, зла или чего-то такого — не было тоже. У него оказалось лицо Алексея, мужа Ольги! И корявые крючья пальцев, натягивавшие тонкие, прозрачные — призрачные! — серые нити. Нити прочно держали куклу, не давая ей двигаться по собственной воле. В голове загудел отчаянный крик: «Помоги!»

Мы с тобой одной крови. Помогу… если и ты поможешь мне.

— С-сиди спокойно, тварь, — приказал Алексей, как-то странно перекашивая рот

Так разговаривают люди, перенесшие инсульт: часть мышц по какой-то стороне лица наполовину парализованы, мимика из-за этого нарушена, иногда — серьёзно и сильно.

— Доставила ты мне проблем, сука. Теперь не уйдёшь!

— Чтоб… ты… сдох… — выдохнула я.

Ненависти, вспыхнувшей во мне к Алексею, хватило бы, чтобы поджечь Сверхновую! Да, три года назад Ольга вышла замуж… и как же ясно, как понятно стало теперь всё! Ощипывание виноградной кисти, да, Лёшик? Пока не дошёл до последних, самых вкусных, ягод.

— Сдохнешь ты. Сейчас. И твой е&@рь из ада тебе не поможет!

Его лицо дёргало и кривило спазмами, в приступе бешенства он сжал нити, прошивавшие куклу насквозь, и её тельце задёргалось тоже, зашитый рот давился криком.

— Отпусти её, урод! — крикнула я. — Ей же больно!

— Да пожалуйста! — серые нити брызнули искрами в разные стороны, и кукла упала на колени, не удержавшись на ногах.

Рассыпались по полу золотые блестящие волосы. Если не знать, чтоскрывается под ними, насколько изуродовано лицо и искажена самая суть девочки, легко поверить, что видишь перед собою ребёнка…

Алексей прицельно пнул своё создание под копчик:

— Разделай мне тушку, будь заинькой.

Я стояла, беспомощно хлопая глазами — моё обычное состояние в критические моменты! — понимая, что сейчас меня живьём разорвут на части. Какой бы симпатией ни прониклась ко мне кукла, а перебить непреложный приказ хозяина она не могла. Ни сил у неё не было для этого, ни смелости духа. И то, ей же было лет восемь, когда её украли иначали над нею издеваться. Откуда там что взяться могло, после трёх лет бесконечных мытарств и запредельной боли?

Так бы я и пропала ни за что ни про что, выручил Бегемот. Он поднялся на лапы, странным образом раздвоившись — на полу остался свернувшееся в неподвижный клубок одно тело, в воздух взвилось в рывке второе тело. И второе впилось Алексею прямо в морду! Кривыми кошачьими когтями!

Жуткий крик поднялся до небес, приподнимая крышу, — то-то, тварь, самому неприятно?! Контроль над куклой гад утратил, и она снова упала, будто кто подрубил ей колени, ткнулась встрёпанной головой мне в колени и замерла так, сотрясаясь от дрожи. Я вновь ощутила идущий от неё жар — как тогда, во сне, когда она сидела рядом, а я рисовала её же, но — обычной здоровой девочкой.

И тогда я наклонилась — дура, идиотка, сумасшедшая! — и провела ладонью по золотым кудрям, поразившись, какими шелковистыми, гладкими, невесомыми они оказались. Пух, а не волосы! Наверное, в прежней жизни мама плела дочке косы, придумывала разные причёски, с охотой возясь с таким удивительно нежным материалом… Волосы жертвы приглянулись и Алексею, он оставил их, может быть, тоже чесал. При одной мысли об этом к горлу подкатило тошнотой.

Кем надо быть… кем же это надо быть…