Книга Мир оранжевой акварелью, страница 112 – Елена Саринова

Та, скосилась прищуренным серым глазом:

— Ага. Здесь у меня и родители, и бабушка с дедом. А вторые, отцовские, на побережье живут.

— Понятно.

— Зоя, да ты не переживай. Я с дедом очень вдумчиво потолкую, — снова зажмурилась она. — А лучше, с бабушкой. Она у меня, ух, какая… мудрая.

— Это я уже поняла, — булькнув, почесала я нос. — А вообще, мне здесь нравится, не смотря на соседство с этой «тюрьмой из роз».

— О-о, они искать тебя тут не станут. Я ж знаю.

— Это, откуда?

— А, Никипуверял как-то, что, если из Розе Бэй бежать, то только в Пентору, город в шести милях по побережью. Там и спрятаться можно и дороги из него есть во все стороны света.

— А здесь?

— А здесь почти все друг друга знают. И дорога отсюда только одна — вглубь страны через горный перевал. По ней без местных тоже опасно: свернешь не там и угодишь прямиком в «клановые земли»[31].

— О-о, а я про них и забыла, — проследила я за стрекозой, зависшей над девушкой. — Значит, соседи у меня будут с обеих сторон «замечательные», — но, как ни странно, на душе от этого факта тревожней не стало. — Послушай.

— Что, Зоя?

— А ты сама не боишься в эту Пентору перебираться? Вдруг и тебя там искать станут?

Подружка моя в ответ сначала дернулась, хлебнув водицы, и по шею ушла в глубину:

— А Пентора — уже «вчерашний день». Мы с Тито этот вариант обсудили, — ух ты, ничего себе: «они с Тито». Марит, догадливо смутилась. — А что?.. Нет, я ему ничего такого не обещала и вообще… Просто, туда и в правду, опасно. Никип, конечно, из мужской гордости, меня с «отлучкой» этой не продаст, но, монна Фелиса, она — умная.

— Вот и я о том.

— Я теперь в Диганте махну. Прямо через перевал.

— Куда-куда? — я сама теперь едва не поперхнулась. Марит удивленно повторила:

— В Диганте. У Тито там брат с женой свою гостиницу держат. На главной улице.

— Мама моя. И ЭТО отсюда недалеко?

— Ну, от перевала миль десять… Зоя?

— Марит… У моего любимого мужчины там — своя фарфоровая мастерская.

— О-о, — удивленно открыла она ротик. — Как раз из твоей песни куплетец. Так бабушка моя про «неизбежный рок» говорит. А как твоего этого зовут?

— Виторио Форче, — вышло, после «рока», как приговор.

— Не знаю такого. Его, наверное, дед знает. По одному ж профилю…

— Марит, а вот об этом…

— Ой, да, молчу я, — брызнула она в меня водой.

— И вот тебе от меня спасибо, — ответила я ей тем же. — И еще, знаешь, что: не снимай пока с шеи свой кулончик с аметистом.

— Да я и не собиралась — он мне в половину первого жалованья вышел… А почему?

— Потому что, искать тебя могут и с помощью магии, — глубокомысленно вздохнула я.

Марит одарила меня очень внимательным взглядом:

— Так а это, значит…

— Угу. От нее защита.

— А ты…

— Нет, Марит, я — не маг. Просто, немного… разбираюсь.

— А-а-а, — протянула она и первой дернулась к береговой проплешине тростника. — Всё, накупались, Зоя — надо в Коп еще до побудки «языков с глазами» успеть.

Однако на берегу нам пришлось задержаться. По причине вполне уважительной — мы прятали наш «маскарадный трофей». То, что от него до этого места осталось. Потому как сапоги я давно по пути раскидала, а клюв с треуголкой еще раньше остались валяться в кустах, недалеко от Розе Бэй.

Треск в тростниковых зарослях мы с Марит расслышали как раз в тот момент, когда с победно-надсадным воплем закидывали в противоположную от него сторону тяжеленный камень. Именно его мы и «декорировали» связанными в узлы штанами с камзолом. И обе одновременно развернулись. Тростник в ответ дернулся и замер.