Онлайн книга «Мир оранжевой акварелью»
|
— Так это — кобель? — Ага. Дедов волкодав. Остальные два — на хозяйстве. У него на «неприкосновенности границ» — бзик. Даже коза, Салоха, на незнакомцев орать приучена… Зоя? — Что, Марит? — оторвала я взгляд от прищуренного на солнце Малая. — Ты, часом, не передумала? А то, может, со мной — в Диганте? Работа обеимтам… — Не-ет. — Нет? — уточнила Марит. — Вот и ладно. А как родишь, и если до той поры не поумнеешь, я тебя к себе заберу. Вместе будем воспитывать. — Кого? — уставилась я на нее. — Ну-у, или отпрыска бенанданти или… — Ладменского контрабандиста, — покачала я головой. — Святая Мадонна! Ну, ты и… и где ты их только находишь? — Они сами находятся. — Ага, как пчелы на мед. — Спасибо, что другое сравненье… не употребила, — смеясь, обхватила я подружку руками. — Ох, Марит, и как же я тебе благодарна. Ты просто не представляешь. Та смущенно шмыгнула носом: — Не зарекайся пока. Ты ж моего деда еще не так хорошо знаешь. Он у меня… — Какой? — «Повернутый», — скривилась Марит и быстро добавила. — Так бабушка про него говорит, а вообще, он у меня славный. Только, к работе своей очень щепетильно относится. Особенно, что касается, конкурентов. Потому и оберегает свои горные владенья. — А-а. — Ага… Он за эту землю у Козьей заводи, знаешь сколько по судам горланил?.. А-а. На нее ведь много охотников было. Даже бенанданти зарились. А все потому, что глина там — редкая, как дед говорит, «нежирная». — Это как? — Это… не знаю, — дернула она под моей рукой плечиком. — Да только те, кто внизу, в долине с нею работают, много чего в нее по ходу дела добавляют, для прочности, значит. А деду того делать не надо. — А-а… — на всякий случай, протянула я. Однако полного понимания так и не ощутила. — Вот так они с бабушкой и живут на два очага: она здесь, в Копе, при лавке, а он — у себя наверху. Отсюда и все… — Да я больше и слушать тебя… Ох ты ж, внучка, прости. Марит потерла прихлопнутый дверью бок: — Еще не закончили? Мессир Беппе уже у крыльца скривился: — Да с ней разве «закончишь»? У нее каждый день новые… — И кто, и кто? — выплыла следом прищуренная монна Розет. — Давай, уточняй. Супруг досадливо сплюнул: — А ухажеры! Марит, я не успел к деревне свернуть, мне уже пегая Дина насвистела, как к нашей уважаемой лавочнице один… — Так-так… — Один «постоянный покупатель» ходить подрядился. — И что? — подбоченилась монна Розет. — И то, что, ничего он не покупает, а только лишь скалится у прилавка!.. Внучка, да это уже ни в какие прорехи! — Пегая Дина? Внучка, ты ж ее знаешь? А вот я ведать не ведаю,какие там «горные козы» к тебе на водопой бегают! — Ой, да разбирайтесь вы сами, — махнула на обоих Марит. — И когда только эта тема иссякнет? И «тема» продолжила бурлить уже на дворе. Мы с Марит лишь головами вертеть успевали за цветастыми доводами с обеих сторон. Что деда подружкиного, очень даже еще ничего: поджарого, с залихватской челкой набок и густыми усами «тяпочкой», что «фигуристой» монны Розет с доставшимися внучке кудрями, клумбой вздернутыми на макушке. В общем, «тема» «теоретически» обоснована. Однако вскоре иссякла сама: — Да чтоб тебе язык твой за такие фантазии… — воздела с крыльца руку монна Розет и, вдруг, прихлопнула ее к пышной груди. — О-ох… Ты картошку то из погреба себе достал? Мессир Беппе, вздохнув, недовольно буркнул: |