Книга Трусливая Я и решительный Боха, страница 19 – Елена Саринова

- Кх-ху – кх-ху. Не виделись еще, не назывались с вами. Теперь разрешаете, владетельная госпожа?

После этих слов я едва воспитанно из кресла не подскочила, но строго кашлянула теперь уже, проскочившая вслед за мужской сутулой спиной, юркая Дорота:

- Кх-хху! Матус. Главный казначей. Пришел назваться вам и с…

- Государевым Указом. Вам зачитать его, Владетельная госпожа?

- Не на… кх-хм… что-то с горлом. Не надо, я…

- Отилия!

- Мурлик?! Под ногами. Бегу!

- Беги вместе с чаем! Владетельной госпоже горлышко размягчить требуется!

- Разъединое мгновение! А в чай чего может того… добавить?! Может той самой…

- Молочка ей туда лишь тепленького!

- Разъединое мгновение! Бегу!

- А может не надо, все-таки? У меня прошло уже горло, - и надо было еще про вернувшуюся память добавить относительно несчастного Государева Указа, но я, увы, не успела:

- Принесла!

Вот тут мы с главным казначеем взглянули друг на друга и вздохнули синхронно, почти со страданьем. Зато кашель с нас троих, нервно напряженных в тесной мальской, как рукою сняло.

Вид из панорамных башенных окон в приемной палате Государя захватил меня целиком на первые часа полтора.Я меняла широкие подоконники, перебегая с одного на другой, и надолго замирала на каждом, иступлено изучая суетящийся город внизу, линии дальнего, будто выведенного широкой синей кистью горизонта за его стенами. А еще птицы. Они кружили над пестрой копошащейся площадью и садились на черепичные крыши. Облака стаями летели далеко-далеко, чтоб увидеть весь мир. И яркое зенитное солнце… вот после солнца глазам моим немного пришлось отдохнуть. И задуматься. А что я здесь, собственно, делаю? На гигантском столе Бохи – полированная светло-ореховая чистота с серой толстой тетрадью в самом центре (промахнется слепой лишь). Аккуратная, украшенная алой лентой на переплете тетрадь с крупной надписью «Расходная книга». И вот бы еще конфет с пряниками и орешками вокруг нее кто-нибудь накидал. Чтоб уж я наверняка соблазнилась: «Обзнакомьтесь, как Государь повелел, мешать не намерен вам». Однако, ключик от пентхауса этого не оставил, господин главный казначей. И вот было бы мне семнадцать лет, данное отношение не заметила точно. А сейчас… а что будет сейчас? А вот из элементарной женской вредности «обзнакамливаться» с местным бухучетом не буду. А взгляну ка вот на эти… гравюры? Нет, просто четко вычерченные рисунки.

Их было всего три, висящих в скромном ряду на самой дальней стене от стола. Исполненных в одном стиле с идентичной меленькой подписью в нижнем правом углу: селянин на летней дороге рядом с запряженным в повозку огромным четырехрогим козлом; девочка в странном сарафане у основания высокой лестницы в бревенчатую, совершенно выдающихся размеров, избу, а рядом с ней на перильных столбцах – четырехкрылые гуси-птицы (ну вот мы и встретились с вами, удачливые штворки!)и богато одетый мужчина в длинном кафтане на меху, стоящий, гордо опершись на резную подставку с диковинным аппаратом на ней – огненными часами. Вот их я уже лицезрела воочию, когда сама себе устроила экскурсию по этому замку.«Бит Бул» - имя художника. Или не художника? И где-то я эти два слова уже здесь читала. А точно! Карта! Масштабная черно-белая карта Крайлаба, висящая в простенке между окнами за столом с точно так же четко прорисованными горами, лесами, одной, змеей извивающейся рекой, и множеством других, более скучных по форме и протяжению водоемов. «Карта Крайлаба от 1168 года по СЛ. Замерена лично и достоверно составлена под руководством Государыни Крайлаба, высокочтимой Дарьен, старшим чертежником из писчей гильдии города Васт, Битом Булом»