Книга Трусливая Я и решительный Боха, страница 23 – Елена Саринова

- Получается, что так.

И вот зачем мне эта новость?.. Пригодится?

А что мне сгодится на самом деле, так это знание местных обычаев, суеверий и законов. Почему именно в таком порядке? Да потому, что я стою в данный момент и рассматриваю потолочный свод. Когда-то он красоту дарил. Густые нежно-салатовые ветви, еле видные теперь, словно узоры от мороза обволакивали собой овалы пяти рам с одним и тем же сюжетом – дамы за рукоделием. И здесь, в этой узкой, но светлой комнате изначально был, скорей всего, веселый дамский будуар. Но, вдруг, сорок лет тому назад очередной великий муж из рода Катборгов притащил домой свой Дар небес и… Дар этот оказался ничего себе активным. Потому-то под всей этой «небесной пасторалью» и громоздится сейчас массивная резная мебель: секретер длиною в метра два, шкаф под замком, диван с высокой спинкой и стол. Последний - четко в центре. И всюду пыль веков. Хотя с веками я загнула, конечно. Однако, опираясь на прежний опыт вон к тем малиновым портьерам на окне приблизиться пока что воздержусь.

- А скажи, Дорота, сколько дней Государь в пути пробудет?

- Оть? – встрепенулась та, забыв про вид из левого окна, который до сего момента поглощал все внимание нашей ключницы. Однако, диалог продолжила совсем другая дама:

- Не меньше двадцати. А, может и по боле дней на пять, - сказала и, опустив глаза, вновь задумалась в странно скромной позе на краю дивана.

Нет, Бозена вернулась оттети Каволины совсем иной - разговорчивой и бодрой. Смеясь, поведала мне о последних светских новостях, что насобирала по пути, ну а потом… потом мы пришли сюда, в палату ее матери на женской половине замка… Разберемся позже.

- Дорота, а традиция избегать уборки, пока хозяин дома цели не достиг, есть в Крайлабе?

- Оть?.. Ой, простите, владетельная госпожа!

Да что ж с ними с обеими теперь?

- Прощаю, - скрестив руки на груди и опершись бедром о стол, повелительно пропела я.

- Традиция метлою не махать? Пока родня в пути?

- Да.

Дорота от окна, наконец-то развернулась:

- Такого нет. А то бы было? А вы представьте: от Хлавна до Храма равновесия три шестидёвы по укатанному тракту. И что? Уехала туда жена молиться, а вернулась – муж дом утопил в грязи? И у нас везде такие расстояния, что доскакать от сернских до ижинских ворот[3], дней сорок все ж уйдет. И что это?

А то, что я в последние дней десять наблюдаю: весь замок утонул в грязи. И если это – не «дорожная традиция», то как назвать иначе? Каноны местной чистоты? Я надеюсь, на разворот генеральной уборки полномочий моих хватит? А, кстати!

- Дорота, а где тот Указ Государя, что господин Матус мне оставлял с утра?

- Со мной! А он зачем вам? – и глазами мудрыми своими, глядя на меня, хлоп-хлоп.

Я даже опешила:

- Прочитать, чтоб знать, что можно мне, а что нельзя.

- Вам можно всё!

- Кх-хм. Что-то с горлом.

- Это – нервное у нее, - пояснила ключнице Бозена. – Чай не надо.

- Угу, - кивнула я. – Позвольте мне его, все же, прочитать самой?

Примерно через два часа, малая часть которых ушла на чтение государева Указа и осознанье перспектив: «Мне можно всё!», я восседала за столом, заваленным кургузыми тетрадками, чертежами и одинокими, исписанными чистым женским почерком листами. Это богатство мы с Доротой нашли в шкафу. Сначала она ключ от замка нашла (мир изменился, а ключи так и лежат «припрятанными» сверху), а уж потом почему-то выгребла мне это всё. И я разбиралась… Долго уже. Многое читала. И даже не заметила, как с другой стороны стола ко мне подсела тихая Бозена, и как что-то звонко брякнуло в прижатой к девичьей груди руке.