Книга Пышка-попаданка на (не)счастье дракону, страница 16 – Татьяна Бэк

И он развернулся и вышел, оставив меня в окружении тёплого света свечей и запаха трав. Хельга тихонько фыркнула.

— «Исключение». От лорда Каэлана это высшая похвала, миледи.

Я улыбнулась, глядя на закрытую дверь. Он назвал мою спальню «гнёздышком». И сказал, что я — исключение. Возможно, ледяная крепость драконов была не такой уж непробиваемой. И еслия смогла согреть одну комнату, то, может быть, со временем сумею растопить и что-то ещё. Начинать же всегда надо с малого. Хотя бы с того, чтобы не дать себя съесть тоске или ночным гостям. И в этом, кажется, у меня появился не только засов на двери, но и очень сдержанный союзник.

Удивительно, но я быстро обжилась в новом месте. По крайней мере, всё меньше скучала по своей земной жизни, в которой ничего не происходило, если не считать очередных «закидонов» Никиты.

Утро в цитадели начиналось с завтрака, который теперь готовила сама на маленькой переносной жаровне, подаренной Хельгой после истории с беляшами. Потом — долгие часы в библиотеке с Каэланом. И, как ни странно, я начала втягиваться в эти занятия.

Теперь ощущала себя как студент на сложнейшем, но безумно интересном факультете. Магическая теория оказалась не набором заклинаний, а сложной логической системой, чем-то вроде квантовой физики, смешанной с философией. Политические расклады — гроссмейстерской партией, где каждый ход имел последствия на столетия вперёд.

Я ловила себя на том, что жду этих занятий, момента, когда низкий, ровный голос Каэлана разложит по полочкам очередной закон взаимодействия стихий, а я поймаю суть быстрее, чем он закончит объяснение. Это был вызов моему уму, и я обожала вызовы.

В тот день мы драконом разбирали основы «магического резонанса» — как заклинания могут усиливать или гасить друг друга в зависимости от вибраций заклинателя. Я уже поняла главное: магия здесь была не взмахами палочкой или набором правильно произнесённых текстов, а тонкой настройкой собственной внутренней энергии и воли.

— Итак, если резонанс деструктивный, — говорил Каэлан, расчерчивая в воздухе светящиеся схемы, которые тут же таяли, — то даже слабое заклятье может разорвать более сильное, но неустойчивое. Всё зависит от чистоты намерения и…

— … и от частоты вибрации магического ядра, — закончила за него, подперев подбородок кулаком. — Это же как с акустикой. Если две ноты в диссонансе, получается какофония, которая ломает структуру.

Мужчина замолчал, убрав светящиеся линии. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, упал на меня.

— Да, — произнёс он после паузы. — Именно так. Вы схватываете невероятно быстро. Это поразительно.

В его голосе прозвучало что-то новое вроде… задумчивого удивления. И это польстило мне. Я расправила плечи, чувствуя прилив гордости.

— Для существа, чьи предки совсем недавно слезли с деревьев и чей мозг, по идее, должен быть занят лишь базовыми инстинктами выживания и размножения, — продолжил лорд тем же ровнымтоном, — такие когнитивные способности выглядят почти аномалией. Интересное отклонение от нормы.

А вот это он зря… Воздух в библиотеке не просто замер, он будто вымерз, превратившись в лёд, которому не страшно и глобальное потепление. Весь мой интерес, вся гордость испарились, сменяясь волной такой обиды, что в ушах зазвенело, а к щекам прилила кровь.