Книга Дракон в разводе, страница 24 – Элисса Тир

Он говорил ровно, но Элис уловила в его тоне глубинную, застарелую печаль.

– Она была счастлива здесь?

Альдор задумался.

– Думаю, да. В своем роде. Она любила книги, тишину, растения. И любила отца. Их союз не был таким деловым, как мой с Игнитой. Но ее жизнь здесь была недолгой. Человеческий век – мгновение для нас. Она умерла, когда мне было около семидесяти. По нашим меркам: подросток.

Он отвернулся от портрета.

– Келл был ее учеником. Он пришел сюда ребенком, подкидышем, и она вырастила его. Поэтому сад для него – это память.

Элис смотрела то на портрет умной, печальной женщины, то на Альдора, то на Келла, который снова склонился над грядкой, делая вид, что не слышит. История внезапно обрела глубину и трагизм. Он был не просто одиноким чудовищем. Он был сыном, выросшим между двумя мирами и потерявшим связующее звено между ними. Возможно, он искал в ней не просто «искру», а отголосоктой самой связи, которую знал в детстве.

– Прости, – прошептала она. – Я не хотела растревожить память.

– Не беспокойся. – Он снова посмотрел на нее, и теперь в его глазах читалась не только надежда, но и какая-то новая, щемящая открытость. – Наоборот. Приятно, что кто-то еще увидит ее портрет. Услышит ее историю. Память должна жить.

Он вздохнул и выпрямился, снова становясь повелителем Аэрии, а не сыном, вспоминающим мать.

– Солнце клонится к закату. День, который я просил, подходит к концу. – Он посмотрел на нее прямо. – Ты видела облака, ледник, Глаз Горы, сад. Ты говорила со мной. Ты знаешь теперь больше, чем любой смертный в твоей долине. Выбор за тобой, Элис. Я готов выполнить свое слово. Сейчас. Сию минуту.

Тишина в зимнем саду стала густой, насыщенной. Даже Келл замер, не поднимая головы. Фонтанчик тихо плескался.

Элис чувствовала, как ее сердце колотится. Весь день был калейдоскопом чудес и откровений. Страх не исчез. Тоска по дому тоже. Но поверх них наросло что-то еще. Интерес. Сострадание. Жалость к этому могущественному, вечному существу, которое так отчаянно искало точку опоры в своем бесконечном одиночестве. И возможность. Возможность увидеть то, что никогда не увидит никто другой. Возможность изучить библиотеку, ухаживать за садом, слушать истории о звездах. Возможность, быть может, изменить что-то в этом ледяном, прекрасном, мертвом царстве. И узнать его хозяина.

Она посмотрела на портрет Лиранель. На женщину, которая когда-то сделала подобный выбор. Смогла ли она? Была ли она счастлива? Элис не знала. Но она видела сад, который та начала. Видела сына, который хранил ее память. Это был не нулевой результат.

– Ты сказал партнерство в открытии, – медленно начала Элис, подбирая слова. – День за днем.

– Да.

– И я могу уйти в любой момент?

– Да.

– Тогда… – она глубоко вдохнула теплый, влажный воздух сада, – тогда я остаюсь. Еще на один день.

На лице Альдора ничего не изменилось. Только его глаза, эти горящие янтарные угли, вспыхнули таким ярким, сокрушительным облегчением, что Элис на мгновение почувствовала почти физический удар. Он медленно кивнул, как будто боялся, что любое резкое движение разрушит этот хрупкий момент.

– Спасибо, – произнес он так тихо, что это было почти не слышно. Потом повернулся к Келлу: – Пожалуйста, позаботься, чтобы к ужину подали что-нибудьособенное. Из запасов южных вин.