Книга Больше не жена дракона, страница 18 – Кристина Юраш

Она вздрогнула. Не от нежности.

Не думала, что генерал не выдержал пыток магией и рассказал о тебе всё? Я даже знаю имена слуг, имя этого доктора. И то, что у недавно погиб младший сын.

— Да. Было дело, — начал я, и голос предал меня. Сорвался. Не в рык. В хрип. В тот самый,что бывает у человека, который неделю не пил воды в пустыне. — Но вы сами понимаете. Я только вернулся с войны. Там… такое творилось. Крики. Кровь. Огонь. Иногда мне кажется, я до сих пор слышу этот грохот в ушах. Трудно перестроиться. Вернуться в мир, где чай пьют с мёдом, где огонь не убивает, а согревает…

Доктор кивнул. Устало. Сочувственно. Он поверил. Или просто сделал вид, чтобы успокоить её. Или чтобы не будоражить «больного».

Но она не кивнула. Она смотрела. Её взгляд скользнул по моим рукам — тем, что сжимали её горло минуты назад. По следу от обручального кольца, которого больше не было на моем пальце. По запястью, где золотая метка пульсировала под кожей, отвечая на её собственную.

«Она догадывается, — подумал я. — Она понимает, что я — не он!»

И впервые за месяцы пути сквозь тьму я почувствовал не месть. Страх.

Страх не перед ней. Перед собой. Перед тем, что я не хочу её убить.

— Надо было убить её тогда, — прошелестело во мне. — Сжать пальцы до конца.

Но я разжал руку.

И теперь она стоит передо мной — живая, дышащая, смотрящая, — и каждое её движение отзывается во мне не как триумф мстителя, а жаром в теле.

— Прости меня, Десси, — сказал я. И в этих двух словах — впервые с тех пор, как я вошёл в это тело, — прозвучала не ложь. Не игра. Искренность. — Я не хотел. Просто… грохот в ушах. Тени за спиной. Мне нужно время. Эта война… она забрала у меня слишком много.

Не потому что я раскаялся. А потому что я хотел, чтобы она поверила. Хотел, чтобы она подошла ближе. Чтобы её пальцы — те самые, что царапали мои запястья в агонии — коснулись моего лица. Для чего? Не знаю… Но дракон хотел этого больше всего на свете.

Слова доктора. Его фразы. Я повторял то, что обычно говорят в таких случаях, благо в лечении я мог дать ему фору.

Все-таки пять лет, проведенных в поместье почти безвылазно наедине с библиотекой и магией, дают о себе знать. Даже в целительство я успел сунуть свой нос.

Она молчала.

Но её глаза говорили: «Я знаю, что это не он! Я слышу тебя. Не его. Тебя. Кто ты?»

«Она не побежит, — понял я вдруг. — Она не закричит: 'Он не мой муж!». Её сочтут сумасшедшей. Запрут в психушке. Или заставят пить зелья, пока она не «исправится».

Парадокс сжал мне горло туже, чем я сжимал её шею минуты назад:

Её нужно устранить — она опасна. Она видит.

Но я хочу её оставить. Оставить…

«Себе!», — прорычал дракон, а я никак не мог привыкнуть к тому, что у меня теперь двойная душа.

Доктор встал. Поправил сюртук. Бросил на меня последний взгляд — не осуждающий. Усталый. Как на пациента, с которым медицина устала бороться.

— Вот и славно, — произнёс доктор, вознамерившись уйти. — Больше не пугайте жену, господин генерал. Ей и так нелегко. Она очень переживала за вас… Отдохните, господин генерал. Завтра я зайду снова.

Он ушёл. Тихо. Сдержанно. Оставив нас наедине с огнём, тенями и тишиной, которая была громче любого крика.

Она не двинулась с места.

«Дессалина. Десси», — пронеслось у меня в голове.

Я наблюдал за каждым ее движением. Теперь моя очередь играть с тобой, красавица.