Онлайн книга «Призрак отеля «Белая выдра»»
|
– П-почему «булочка»? - спросила Тати, пытаясь высвободиться из слишком тесных и жарких объятий. – Потому что тебя сожрали, – ответила женщина. Тати всхлипнула. «Сожрали» – это то самое и было. На консервном заводе два конвейера: производственный и человеческий. Видно, и сама Тати вчера прошла этим конвейером! Пришла на работу, вымыла руки, переоделась в рабочую одежду – чистое серое платье и синий халат, резиновую обувь и перчатки. И её потянуло через моечный цех, где она поздоровалась с женщинами с морщинистыми от воды руками. А затем коридором мимо других цехов, где резали, подсушивали или замачивали, окунали в сироп, вываривали, солили, мариновали, пюрировали… Сладкие, кислые, пряные запахи сменяли друг друга, пахло и вкусными фруктами, и острыми маринадами. Голоса, грохот, лязг, гул – всё сливалось в единый хор. – Посажу любого, кто выносит с завода продукцию! – орал директор почти каждый день. - За воровство в крупных размерах! За каждую штуку продукции буду записывать как за десяток! Потому как попались – значит, уже выносили! Выносят, выносят коробками, ящиками, грузовиками, вагонами! Ещё жалованье хотят чтобы им повысили, свиньи вы этакие! Только и думаете о том, чтобы жрать! Вот я сам вас сожру! Он выступал с этой речью в разных цехах и в разное время, и у работников завода была возможность её запомнить. С вариациями – иногда коробки и вагоны заменялиcь чемоданами и телегами, а свиньи – собаками. Но в целом речь оставалась почти неизменной. Всё равно люди воровали – Тати не раз видела бригадира с полными карманами конфитюра в маленьких стеклянных стаканчиках или с банкой-другой компота. Сама она сладкое ненавидела. В первый год,когда всё тут ещё было в новинку, девушки из цеха обработки фруктов нередко угощали её то пенками, тo остатками, которые соскребывались со стенок котлов перед мойкой. В конце концов даже сам сладкий запах фруктов стал Тати противен. И вот лента конвейера, которая тащила Тати изо дня в день, заскрипела, затормозила, а затем с необыкновенной скоростью дёрнула её в обратный путь через проходную… – Татиния Сильда те Касия, – с недоверчивым видом прочитал инспектор. – Работница консервного завода, а имечко словно у баронессы какой! Поднял глаза от журнала, изучил Тати ещё раз. Склонился к записи, стал заносить сведения в графу «внешность»: – Женщина, цвет кожи белый, волосы рыжие, средней длины, глаза красные… – Зелёные, – всхлипнула Тати. – Ну как скажешь, - заметил инспектор, - а только хватит уже реветь. Ну? Думаешь, ради банки варенья тебя кто-то в тюрьму посадит, что ли? Уже вечером дома будешь. Дать воды? Тати кивнула. Ей хотелось воды, еды, в туалет и домой. Вымыться как следует, зарыться с головой в одеяла, выспаться. Но пока и просто попить сойдёт. – На левой руке отсутствует мизинец и половина безымянного пальца. Рост ниже среднего, телосложение субтильное, - продолжил инспектор записывать, диктуя себе вслух. Не зная, что означает последнее слово, Тати немного обиделась. – Напишите, что хрупкое, – попросила она. – Суб-тиль-ное, - с удовольствием повторил мужчина. - На вид около тридцати лет… – Мне двадцать шесть! – возмутилась девушка. – Это – официальная запись, а не брачное объявление, – рассердился инспектор. Был oн немолодой и некрасивый. Кривой рваный шрам через щеку, будто кто-то порвал ему лицо, и водянистые глазки навыкате, как у дохлого рака. Смотреть страшно! Девушка отвернулась. |