Книга Призрак отеля «Белая выдра», страница 6 – Лена Тулинова

– Мам, – сказала девушка, выходя из душа. – Мам… я дома.

Приступ ещё не прошёл. Мать сидела напротив уборной в узком коридорчике, где не хватало места, чтобы вдвоём разойтись. Тати едва не задела её дверью, но мама будто и не заметила. Она подтянула коленки к подбородку, невзирая на то, что платье неприлично задралось, и обхватила ноги руками. Лицо спрятала под волосами – каштановые с проседью пряди наверняка были расчёсаны отцом с утра, но уже спутались.

– Мам, – Тати села рядом и обняла хрупкие плечи.

Мать была худая, даже костлявая. Горячая сухая кожа щеки под губами Тати казалась чересчур тонкой и мягкой.

– Я проснулась, – сказала мама, тихо плача, – проснулась, тебя нет. И Берна нет. Проснулась одна, одна.

– Мам, я пришла.

– И вчера тебя не было, - мама всхлипнула. – Берн искал тебя. У тебя появился новый мужчина?

– Если бы, - вздохнула Тати.

Она поднялась сама и помогла матери встать.

– Ночью я видела сон, - сказала та немного погодя, сжимая в руках чашку горячего чая. - Я видела большой дом, красивый дом, и в нём жили разные призраки. Они забавные – белые, гибкие тени. Забавные… Ты бы испугалась их! Ты такая пугливая!

– Да уж, – проворчала Тати, шаря по полкам. - Не то чтобы пугливая… Но призраков боюсь, да... Мам, а у нас не осталось хоть немножечко масла?

Тати проспала полдня. Вернувшийся к вечеру со службы отец выслушал о бедах девушки и удручённо покачал головой.

– Я что-нибудь придумаю, - сказал он нерешительно.

Тати обняла его.

– Ты и так сделал для меня очень много, – сказала она.

Это было чистой правдой. Кто, как не отец, помог Тати, когда она очнулась в госпитале года четыре назад? Он хлопотал как мог, он приходил каждый день после работы и приносил ей поесть. Городская госпитальная больница была не тем местом, где хорошо кормят.

Но сейчас у них были одни долги: лечение матери стоило дорого. А без него у мамы начиналось помутнение рассудка. Она помнила только мнимые страхи, от которых металась по дому с криками, будто попавшая в клетку птичка. И тогда нельзя было оставить её без присмотра. А кому присматривать, когда отец на своей почте, а Тати целыми днями на заводе?

– Я что-нибудь придумаю, – упрямо повторил отец.

Уже твёрже, чем в первый раз. Или показалось?

Тати прижалась к плечу отца сильнее. От него пахло газетнoй бумагой и усталостью.

Следующий день она попыталась встретить смело и твёрдо. Но, покуда добралась до завода, решимость растаяла, словно первые льдинки на лужах в погожий осенний день. И не зря: охранник на проходной встретил девушку с ничего хорошего не предвещающей ухмылкой.

– Здрасьте, - сказал он. – Камия, да?

– Касия, – безнадёжно ответила Тати и протянула свой пропуск. – Тати Касия.

– Тебя пускать не велено.

– Я только хочу забрать мои вещи… и жалованье. Мне ведь причитается жалованье!

– Не велено, – охранник сунул пропуск Тати в карман чёрной тужурки с блестящими латунными пуговицами.

– Я буду жаловаться в рабочий союз, - отчётливо произнесла Тати.

Ей было страшно, до того страшно, что аж нутро всё заледенело. Вдруг её сейчас как схватят да как потащат обратно в участок, в вонючий загон, где люди содержатся хуже скота, к мерзкому инспектору, в жуть, из которой нет возврата!

– Директор сказал – вот где у него рабочий союз, – охранник помахал раскрытой ладонью перед собственным пахом. – Проваливай, пока тебя опять не посадили в тюрьму, глупая.