Книга Мой найдёныш, страница 111 – Лена Тулинова

— Скажи так: хиа паваа, Тайве э Яннеке, — велел он. — Это их имена.

Леся не очень-то разобрала, где тут имена, а где не они, но постаралась повторить точь-в-точь. На лицах пожилых лакеев отобразилось одинаковое недоумение.

— Им паса Бертран Леви, — продолжила девушка по подсказке Бертрана, — мой отец. Им, — тут она указала на себя.

— Э тон? — подбородком указала на Найдёна женщина.

— Им салсен, жених, — торопливо ответила Леся. — Им паса Бертран дод нинтан ер таск…

— Тон ливен дод? — спросил старик напряжённо.

Леся прикрыла глаза, спрашивая отца, что значит — ливен дод? Она уже догадалась по смыслу: живой мертвец. Но как это вяжется с клинком на руке?

Словно откликнувшись на её неуверенные мысли, Бертран превратился в длинный острый кинжал — тёплая чуть шершавая рукоять в правую ладонь легла. А в левой всё ещё ветка была, Леся даже как-то позабыла про неё. Подумала — и вернула свою отметину. Как-то привычнее с нею, пусть здесь и не принято. Так вот и встала девушка на ступенях большого родового дома Леви, глядя снизу вверх на двух стариков в чёрных ливреях: с серым клинком в руке, с ожиданием на лице, с надеждою в сердце.

— Леви, — сказала женщина. — Леви…?

— Лесняна, — ответила Леся, думая — не назваться ли, как отец говорил, «Метсаннеке»?

Но тогда её все так и будут звать, и Найдён запутается. Не хочется привыкать к имени, звучащему так не по-северному непривычно. Пусть оно останется звучащим только в устах отца.

— Лесняна Леви.

— Э тон? — спросил старик, указывая на Найдёна.

Тот стоял, хмурясь. Ему всё это не нравилось.

— Скажи — пусть впустят. Собиратель может рядом быть. Он учует Бертрана и придёт, — сказал он отрывисто.

И внимательно слушал, как Леся произносит переведённое Бертраном. А потом она перевела ответ пожилой женщины:

— Хозяева сейчас живут в другом доме. Сестра Бертрана, её муж и сыновья. Здесь только они с Тайвэ, она экономка, а он дворецкий. Смотрители дома, — пояснила Леся, как попроще, — и неизвестно, когда они вернутся. Тайвэ и Яннеке даже не знают, в котором из их домов сейчас Герда и Даро Леви.

Тут девушка задумалась: а почему, интересно, у Даро Леви фамилия жены? И Бертран тут же услужливо пояснил, что Леви — имя рода, а род очень большой. Даже не все друг друга знают. Без толку обращаться к другим Леви, помимо этих: они просто не помнят имени солдата, больше двадцати лет ушедшего из Железного Царства наёмником на службу к Северному царю!

А Тэйво и Яннеке тем временем посовещались и впустили Найдёна и Лесюв дом.

После Ключеграда с его магазинами, похожими на огромные замки, и роскошными ресторанами, и баней, которая была устроена словно сказочный дворец, Лесе показалось, что комнаты в доме мрачны и тесны. Но вот распахнулась очередная дверь — и взглядам предстала просторная светлица, где в огромные цветные окна, заигрывая с пылинками, лились солнечные лучи. Здесь стояли пышные кресла и диваны, укутанные в белые чехлы, и у стены — часы, изумлённо глядящие на гостей, пришедших в неурочное время, и возле окон — растения в глиняных горшках.

— Оле-хостени, — сказала Яннеке. — Гостиина.

— Гостиная, — подсказал Бертран, хотя и так было ясно.

Что ж неясного-то, гостиная была даже в вагоне, который выкупил Вирон! Правда, не такая огромная и пустая.

Тэйво и Яннеке попросили гостей подождать здесь немного, и даже, посомневавшись и посоветовавшись, сняли с одного из диванов чехол. Едва вышли они, как в гостиную скользнула невысокая девица в чёрном платье и белом переднике. Коса у девицы была светлая, уложенная вкруг головы и украшенная белым кружевным цветочком. В руках она несла поднос с двумя чашками чая. А чашки-то хрупкие, словно ракушка улиточья, только красивее — с рубиновым витым узором и золотыми крапинами. На блюдечке невесомые печенья, сухие, на вид — словно сделанные из пыли.