Книга Мой найдёныш, страница 12 – Лена Тулинова

— Хоть бы побыл с хозяйкой-то, — упрекнула его Леська. — Страшно ведь одной!

На самом деле ей сейчас не было страшно, но коту высказалась за всё сразу.

Кот, конечно, Леську не послушал. Только взглянул с укоризной: мол, сама решила одна-то жить! Да и ушёл. Она только повздыхала и отправилась грядки полоть. Заработалась до солнцепёка, спину разогнула — глядь, а с запада тучи идут. Ну, быть дождю-проливню.

Побежала в дом, а сама всё думала — вот интересно, а леший в дождь где прячется? В корнях или в дупле?

И до самого вечера все её мысли к лешему нет-нет да и возвращались, будто мало ей других дум было. А Калентий так и не заходил больше. Ну и хорошо, а то вдруг бы опять руки распускать стал или двери ломать? Нет, не надо было Леське больше никакого Калентия… хотя и лешего, наверное, тоже не надо. Вот лучше водички дождевой набрать. Бочка-то за домиком как раз почти пустая стоит! А дождевая вода хорошая, мягкая, на солнце нагреется — косы мыть хорошо. Волосы потом мягкие да пушистые.

А гомону-то было на главной улице Овсянников, а говору-то, а перезвону-то! Славный, весёлый День Колоколен! С самого росного часа уже бегали повсюду ребятишки, нарвавшие вдоль обочин да на краю пущи цветов-колокольчиков. А вот и старики с глиняными колокольцами идут, звенят, улыбаются беззубо, смеются. Бороды-то, бороды-то расчесали, растопырили! Шапки-то, шапки набекрень надели! У парней синие пояса, у девушек в косах синие ленты. А у всех прочих — ну просто хоть что-нибудь синее, хоть цветок, хоть глаза васильковые.

Загляденье!

Лесняна пришла в синем платье да в очелье вышитом — голубой, белый, зелёный бисер так и сверкал, она нарочно перед выходом в зеркальце гляделась, так да эдак поворачивалась. А прядку из косы всё же на щеку выпустила. Вроде как случайно выбилась да отметину-то почти и скрыла! А колокольчики у неё были на браслете — маленькие, да звонкие. Из города привезла в прошлую осень, когда у дальней отцовой родни гостевала. Целый сундук у неё был гостинцев разных, да раздарила половину детишкам либо девкам-подружкам. Их, кстати, и искала среди гуляющих девиц, бойких, будто сойки, смешливых да румяных. Глядь, а лучшая подруга, Заяна Белоскорка, под руку с Калентием идёт. Посмотрела Леська — и отвернулась, будто её это не касается, а самой обидно. И то ли за себя, а то ли за подругу! Не могла кого получше приважить, что ль?

Храмы Пятидесяти богов повсюду одинаково устроены. В конце деревни белый дом да красный дом, а между ними через улицу арка. Украшают её ветвями, цветами, птицами деревянными да лоскутами яркими. Всякий месяц по-разному. По арке, словно по мостику, ходить можно, да только не всякому такая честь достаётся. А ограда вокруг обоих частей храма вся разукрашена. Каждый столбик отличается — на них лики божеств вырезаны. Раскрашены они бывают просто и даже грубо, главное — обозначить характерные для каждого бога черты да цвета. К примеру, Слада белая с малиновым, а Укора коричневая и серая. Беловласт — бело-голубые краски, а Черногара — чёрная да красная.

И возле каждого дома, возле белого и красного, стоит по колоколенке. В совсем бедных деревнях — и в тех ну хоть по два колокола в каждой да висит. Ежели в какой деревнюшке нет колокола, то считается она пропащей, безгласой и всеми богами брошеннойда обиженной. И к люду там отношение осторожное. Ну как они уже все злыми духами позахвачены, в нечисть превращены?