Онлайн книга «Мой найдёныш»
|
А так вот бегать приходится. Ну как всё же обидит на дороге кто? Травина женщина видная, статная, не скажешь, что почти к сорока годам время её уже подкатило. А люди, как она сама Леське сказала, злы да глупы. Трусливы ещё, так ведь храбрости много не надо, чтобы на одинокую-то женщину напасть… Голова Леськина горькие думы думала, да руки не бездельничали. Поправила повязки на ранах Найдёна, одёрнула рубаху ему, напиться дала воды. Потом отвар сделала, поднесла — он сел, глазами своими голубыми захлопал, а потом сказал-простонал: — Леся. — Откуда же ты имя-то моё знаешь? — спросила девушка, не надеясь на ответ. Найдён выпил половину отвара и закашлялся. Затем сухой и жёсткой рукой взял Лесю за запястье и сказал тихо и словно бы с трудом: — Бертран. Рукав широкой рубахи задрался, на белой коже сияла лента, которая вдруг вытянулась в узкий и длинный клинок. Леська даже крикнуть не успела, как лезвие коснулось её ладони. Ожгло не хуже железа калёного, но тут же и боль прошла, и пятна никакого не осталось: колдовство, да и только. И лишь спустяпару мгновений увидала девушка, что правое запястье будто бы змейка обвила. Чуть выпуклая, как браслет, серебристая, почти без блеска. Сверкнула глазками-бусинками — и отметиной стала. Плоская, словно краской на руку кто-то нанёс её. Охватила тонкое запястье, приветливо мигнула и застыла. Леська поднесла руку к глазам. — Что такое ты сделал? — спросила шёпотом. И Найдён повторил: — Бертран! Отец! * * * Дед Паланг сухо рассмеялся, когда понял, в чём преуспел его внук. — Хорошо, что ты унаследовал мой дар, Танаб Юм-Ямры! — Не Танаб. Отныне я Найдён, — решительно ответил Тай-в-голове. Ему понравилось новое имя. Никто его до этого так ласково не звал: Найдён, Найдёныш. Имя было мягкое и приятное на слух. Оно словно роднило Тая с Лесей. Но на самом деле он ещё не привык к нему, звал себя Тай-в-голове. И, хотя ему была лестна похвала сурового Паланга, который чаще ругался, чем хвалил, он всё равно решил перечить. — Это молочное имя, Таислав, его никто не даёт взрослым мужчинам, — мягко заметил дед Ставрион. — Но я, как и дед твой Паланг, рад, что ты сумел приладить этого надоеду к девушке. Дух отца Лесняны уже несколько дней не давал покоя Таю и его дедам. Откуда он взялся, как перешёл границы и каким образом удержался на этой стороне без призыва и удержу — Тай не ведал. Ставрион предположил, что его нечаянно призвала Леся. Она некромантом не была и с мёртвыми не говорила, но все маги мира отмечены духами предков, у всех тянется по лицу или по телу метка, говорящая о том, что кто-то из бабушек либо дедушек постоянно присутствует рядом. Кто-то не слышит их голосов совсем, кто-то принимает их за внутренний голос или даже за угрызения совести. Только некроманты ещё слышат своих мертвецов, и не только слышат. Так учил Ставрион, а уж он-то в этом понимал. Паланг Юм-Ямры тоже понимал — но он всё больше учил другому, совсем другому. — Зюмран, мать твоей матери, нехорошая женщина, решила оставить свою дочь, и к чему это привело? Юмжан, моя дочь, не хотела жить со мной и отдать мне наследника, хотя ты был моей надеждой. Нет, она потащила тебя к отцу своего мужа, к этому… Ставрион хмыкал и отвечал Палангу: — Потому что белых некромантов не оставалось уже больше на всей земле Севера. Да и далее, нигде не слыхал никто про таких, какя. Тогда как вас, с чёрными клинками, полным-полно повсюду, вы грязь, вы чёрная копоть, вы… |