Книга Рассказы 29. Колодец историй, страница 24 – Сергей Пономарев, Артём Сидоров, Татьяна Верман, и др.

Я знал, что звездочет не ошибался. Но Слово все еще таилось внутри меня, недвижимое. Не хватало эмоций. Не хватало ненависти. Обиды. Боли. Всплеска, импульса, взрыва. Того, что испытывал девять лет назад оскорбленный и глупый мальчишка.

Я закрыл глаза.

Смешки Кнуда, его насмехательства – никаких чувств. Давно забытое старое.

Бессилие ночью, под меховыми одеялами, когда удушье сдавливало горло, – снова пусто.

Могила родных. Отца, матери, братьев. Почему ты, Безмолвный, не смог оградить их от смерти? Почему?

Буря поднялась из недр души, свернула внутренности, исцарапала сердце.

Младший брат, не знающий, что его заберет война, подбегает с двумя игрушечными мечами:

– Давай, Рун, давай сразимся! Давай! Кто кого?

Мы выбегаем во двор, в шутку бьемся, боремся. Два мальчика в снегу – беззаботные, веселые, полные жизни.

Отец, не подозревающий, что умрет от клинка воина, шепчет:

– Рунольв, милый, ты чего такой грустный?

Широкая ладонь отца гладит узкое сыновье плечо.

– Рассказать сказку?

И он рассказывает о храбрецах, которые пожертвовали собой ради всеобщего блага. И от этой истории в груди становится теплее, мысли о прекрасном будущем захватывают мальчишечье сознание, а дурные думы сразу отступают.

Мама ставит передо мной на стол горячий суп.

– Очень вкусно, Рунольв. Только попробуй!

И ее улыбка.

Я сжал кулаки и произнес Слово. Вымученное, выстраданное, перегрызенное трагедиями моей семьи.

– Изыди.

Пространство вокруг как будто на секунду светлеет. Слово выходит из меня, вытягивается молнией, пронзает кинжал. Гремит так, словно боги молотами сотрясают острова.

От кинжала остается только пыль. Она секунду висит в воздухе, а потом пеплом оседает на старом столе звездочета.

Все.

«Изыди» – второе Слово, произнесенное мной. И за него мне не было стыдно.

Вождь умер, не дождавшись всеобщего излечения. Его обезображенное предсмертными судорогами тело вытаскивал из казармы новый вождь – девятнадцатилетний Кнуд.

– Мы пойдем на Ингоуг войной, – сказал он у костра, во время церемонии посвящения. – Мы выжжем дотла их дома и заставим их страдать. Они поплатятся за то, что сделали. С помощью своих грязных колдунов они отравили кинжал, потерянный их солдатами. Они наслали на нас болезни. Они никогда так не ошибались. Они ответят!

Кнуд увидел меня в толпе и подозвал к себе.

– Помните! С нами – Безмолвный.

Он поднял мою руку вверх. Толпа ликовала – скрип снега мешался с громогласными выкриками, загрохотали барабаны, костер выпустил в небо сноп искр.

– Безмолвный убережет нас. Поможет привести Бальлейв к славе островов! О нас будут слагать легенды!

Барабаны били все сильнее. Далекая молния разрезала синевой темнеющее небо.

– Они ответят за смерть моего отца. И за смерти наших матерей и отцов. Наших братьев и сестер! – Искренность его звонкого голоса заражала людей.

А потом он отвел меня в сторону и шепнул на ухо:

– Ничего не забыто, Рунольв. Но я не могу ради личной вражды жертвовать интересами племени. Нам придется пойти одним путем, чтобы привести Бальлейв к процветанию и славе.

Я не злился на Кнуда за детские обиды. Он был человеком куда лучше, чем я.

– Он будет мудрым правителем, – сказал окончательно поседевший и изнуренный старый звездочет Бернард, когда я расписал ему на пергаменте слова Кнуда. – Жаль, я этого не увижу.