Книга Рассказы. Темнее ночи, страница 88 – Андрей Миля, Володя Злобин, Ольга Цветкова, и др.

Мы выхлопотали Роберту угол в нашей коммуналке. Я пристроил его помощником в мастерскую и обучал всему, чем овладел за последние годы. Он удивительно быстро всё осваивал, и это меня несколько удивляло и даже обижало: мне-то в своё время требовались изрядные усилия, чтоб всему научиться, а Роберту словно доставалось даром. Не иначе и тут дело не обходилось без какого-то волшебства.

Однажды в мастерскую позвонил Лейпунский.

– Слышал, у вас произошла радость – объявился пропавший брат, – сказал он. – Поздравляю… Должно быть ваше желание исполнилось?

– Что вы имеете в виду?

– Вы и сами знаете. То заклинание… оно по всей видимости сработало.

Отчего-то меня это рассердило.

– А ещё говорили, что учёный! – с укором сказал я в трубку. – Звоните с какой-то ерундой. Я конечно рад возращению брата, но слишком уж об этом не мечтал – всё давно осталось в прошлом. Да и не читал я никакого заклинания.

– Что ж, мои поздравления, – пробормотал он и отключился.

Жизнь в стране налаживалась. В магазинах снижались цены, появлялись отсутствующие за двадцать лет товары. В столице возводили новые жилые массивы, где обязательно имелась школа, почта, больница, столовая и детский сад. И меня вскоре должны были перевести из подвала в новый Дом быта, строящийся в пяти минутах ходьбы от нашей коммуналки.

Перемены в жизни Роберта, казалось, опережали развитие страны. Он поступил в вечернюю школу, в дальнейшем собирался пойти на бухгалтерские курсы. Роберт даже осуществил то, что долгие годы не удавалось мне – освоил английский язык. Жил он по-прежнему в нашей коммуналке, но уже не в каморке в конце коридора, а получил довольно-таки просторную комнату. Тамара втайне негодовала по этому поводу: улучшенная жилплощадь ранее полагалась нам – семье, где подрастала дочка. Я был менее подвержен зависти, но и у меня на сей счёт возникали вопросы. «Справедливости ради стоит заметь, что Роберт долгие годы провёл в беспамятстве, – убеждал я себя, – теперь он словно навёрстывает съеденные небытием годы. Жизнь его распрямляется, как пружина. Пусть будет так».

Вскоре после открытия Дома быта меня вызвали в дирекцию. Заместитель начальника отдела кадров – картавый мужичок Егорий (клянусь, его звали именно так!) – принял меня со скорбным видом.

– Две новости у меня, и обе тебе не понравятся, – сказал он. – С какой начать?

– С самой дрянной.

– Твою подвальную мастерскую решено оставить. Но часть площади уйдёт на кладовки для жителей дома. Сам понимаешь: у всех теперь коляски, велосипеды…

– А я?

– Что – ты? Место за тобой сохранили, продолжай работать.

Я решил, что на этом новости закончились и поднялся со стула.

– Погоди… – хмуро продолжил Егорий. – Твоего брата переведут в новый Дом быта. Так что тесно тебе не будет.

– Роберта? Вы же обещали мне!

– Понимаешь… За последнее время он показал себя лучшим специалистом. Не обижайся. Клиенты от него в восторге… и начальство тоже.

Вернувшись в общежитие, я постучался к Роберту, намереваясь честно всё с ним обсудить. Но дверь мне не открыли. Тогда я пошёл к себе в комнату и увидел Роберта и Тамару. Они сидели на диване и держали в руках бокалы. Рядом на столике красовалась початая бутылка вина – не какая-нибудь «гнилушка» или «Солнцедар», а настоящее молдавское. Судя по всему, мой приход оборвал их оживлённую беседу.