Книга Рассказы 3. Степень безумия, страница 32 – Яков Пешин, Аргос Бигбаев, Лев Протасов, и др.

Девочка остановилась, прижавшись спиной к краю страницы, к невидимой стене, отделявшей реальность и границы сюжета, и затряслась в неистовом страхе.

Глядя на все это, я уже с концами позабыл свои волнения и вопросы по отношению к этой книге, чья инфернальная природа более не пугала меня. Передо мной по моему же заказу развивалась та самая мерзость, которой мне так не хватало в буднях серой, скучной жизни. Мне оставалось лишь наслаждаться представлением.

Когда голова матери превратилась в повидло, убийца наконец подошел к ее дочери, занес топор и единым движением, опустив, рассек ее на две ровные половинки.

Как ни странно, она тоже не пролила ни капли крови, расщепившиеся половинки были идеальны в чистоте и форме. Однако увиденное слишком впечатлило меня, чтобы жаловаться на такие недостатки.

Трупы растворились в воздухе, вслед за ними ушел и мой дорогой Туз. Глава, или, если быть точным, первая сцена, закончилась именно на этом месте. А с ней, видимо, подошла к концу и та чудная кровавая феерия…

6

Всю ночь и весь последующий день я провел в крайнем возбуждении и нетерпении. Ходя по квартире в раздумьях о том, как повторить жестокое представление, я чуть было не истер ноги в кровь. И мне на ум пришло единственное возможное решение. Дабы понять хоть что-то, мне требовалось найти предыдущего владельца.

Мне не хотелось знать, был ли этот подарок от чистого сердца или попыткой избавиться от инфернального предмета. Все, что мне было нужно, так это вновь увидеть, как Туз претворяет мои страшные фантазии.

Арендовав повозку, я отправился в центр. Книга тоже отправилась со мной. Конечно, мне не стоило таскать такую вещь попросту зажав ее подмышкой, но в тот миг, будучи взволнованным, я не мог думать о таких мелочах.

Поиски лавки, чей адрес никак не всплывал в моей памяти, были долгими и бессмысленными, расспросы местных дельцов о Вальдемаре Байнурове также не дали плодов. Такое ощущение, что торговавшего диковинками басурманина не существовало вовсе. Впрочем, дабы избавиться от такой вещи, испугавшийся человек мог бы налгать что угодно. Не удивлюсь, если у него вообще не было лавки, а каждое его слово было частью хорошо отыгранного спектакля.

Ближе к темну мне, разочарованному, отчаянному и уставшему, пришлось вернуться домой.

Бросив книгу на стол, я пошел умываться. Сквозь журчание воды послышался шелест страниц. Точно помня, что не раскрывал ее, я поспешил вернуться в комнату. Радость чуть было не разодрала мне грудь, когда на страницах вновь закопошились возникшие из ниоткуда сморчки.

Приглядевшись к их крохотным лицам, я сразу узнал описанные собой типажи. Кучерявый толстяк, бритоголовый дылда, седой усач, патлатый парнишка в кепке – эти люди были рабочими фабрики; пусть вокруг них не было соответствующих декораций, я сразу узнал свое творение. Вторая глава начиналась – к моему удивлению, магия книги никуда не исчезла.

На границе листа появился Туз. В его крохотных зубах виднелась дымящаяся сигаретка, а в правой руке – графин с торчавшей из него тряпкой. Я помнил, что в стекле бултыхался именно керосин, однако, когда Туз поджег тряпку сигаретой и швырнул бутылку под ноги толпе, меня все равно проняла дрожь от восторга. Крича и разбегаясь, они сгорали заживо, а размалеванный убийца достал из кармана револьвер и принялся стрелять.