Книга Рассказы 3. Степень безумия, страница 37 – Яков Пешин, Аргос Бигбаев, Лев Протасов, и др.

Раздались нарастающие шаги, кто-то отдернул меня от тела и попытался поднять на ноги. То были все те же вездесущие, но такие бесполезные городовые. Увидев меня, рыдающего и измазанного кровью, они не знали, кем я прихожусь убитому и как со мной поступить. А я не мог вымолвить ни слова в свою защиту.

Они что-то говорили, задавали вопросы толпе вокруг, но их голоса казались слишком далекими, слишком приглушенными. Горе и осознание вины не давали мне расслышать их повелений. Меня не заботило, как я выглядел в глазах людей, меня не пугал риск обвинений в убийстве, мне было все равно, что происходит вокруг.

Но тут сквозь слезы и плечи мельтешащих зевак я заметил его. Вальдемар Байнуров, тот самый басурманин, отдавший мне эту треклятую книгу, стоял, облокотившись на фонарный столб. Широко улыбаясь, он кивнул мне и помахал рукой.

Он явно хотел, чтобы я хорошо его разглядел. Он намеренно покрасил свое лицо в белый грим, он очернил свои губы, он подвел глаза и нарисовал на щеке пиковую масть.

Я пытался крикнуть, пытался вымолвить хоть одно членораздельное слово, пытался привлечь к нему внимание. Я поднял руку, указал на него, но городовые схватили меня и прижали к земле. Я начал брыкаться и дергаться, как безумец, от сопротивления их хватка только усилилась. Они угрожали мне применить силу, я не слушал, только смотрел на него, следил за тем, как он уходит, как шаркает своими дорогими туфлями, но ничего не мог поделать.

Набрав воздуха в грудь, я сделал усилие над собой и попросил задержать убийцу. Толпа и стражи порядка быстро огляделись по сторонам в поисках душегуба, но было уже слишком поздно. Он скрылся из виду.

А

Бессонная ночь в столе привода, отвратная кампания, разделявшая со мной клетку, подозрения в убийстве… Я загонял себя на дно, все глубже и глубже, мне грозили страшные последствия, но моя голова была занята совершенно другим. Я думал о бесконечно далеком, инфернальном, скрытом от нашего понимания. Произошедшее не было совпадением – нечто высшее, нечто мистическое витало в воздухе с тех самых пор, как я позволил ему сесть за свой стол. Позор в глазах общества, потеря кормильца и скорая необходимость взвалить на себя заботу об оставшейся семье не пугали меня так, как осознание недостойности попавшей в мои руки силы. Кем бы ни был тот человек, какую бы выгоду ему не принесли эти зверства, исполнял ли он их сам или через таких же бесовских посредников, я больше не мог игнорировать очевидных вещей. Вальдемар Байнуров, этот демон, этот окаянный антихрист, должен был поплатиться. У меня не оставалось иных методов, кроме как вновь взяться за отнявшее столько жизней перо.

Утром, разобравшись в ситуации и подтвердив мою личность, городовые извинились и отпустили меня. Впереди ожидало самое трудное.

Я крепко обнял изведенную мать и солгал, что постараюсь взять на себя дело отца. Заверил, что справлюсь с этой ношей и напомнил про наши земли, на деньги с которых можно будет жить в случае моего провала.

Несколько дней мне пришлось пробыть рядом с ней, нам требовалось пройти опознание тела, похороны и возвращение в опустевший дом. Справляться с этим в одиночестве было бы слишком трудно, я не мог ее бросить.

Убийства продолжались. Не ведая, что творил, я расписал их на целый месяц вперед. Резня крохотных человечков более не приносила мне радости. Меня, еще недавно купавшегося в вымышленной крови, теперь пробирал ужас от осознания, что преступление почти детально повторится на следующую ночь.