Книга Рассказы 6. Ключ к человечности, страница 29 – Кирилл Ивонин, Андрей Волковский, Сергей Петров, и др.

– Я закончил копирование данных, – тихо продолжил Катсуне, доставая из аптечки неподалеку шприц с витаминным коктейлем.

Он аккуратно отогнул край трубки, вставленной в вену на тыльной стороне запястья девушки, медленно воткнул иглу в приемник и также медленно ввел лекарство.

Другой шприц, немного гепарина, запечатать катетер, согнуть трубку, новая полоска пластыря на руке, тихий щелчок закрываемой аптечки.

– Я сохранил все напрямую к себе, – он коснулся пальцами своего виска.

– Они плывут, – еле слышно произнесла Мэри-Элизабет.

– Кто? – тихо переспросил Катсуне, боясь испугать девушку.

– Киты, – она указала рукой на иллюминатор, – смотри, вот они, совсем рядом.

Тень улыбки пробежала по ее лицу.

«Имплант», – напомнил себе Катсуне.

– Я аккуратно, – сказал он и, отодвинув волосы девушки, посмотрел за ухо, туда, где располагались разъемы. Небольшой бледно-зеленый пластиковый наплыв медицинского датчика был на месте. Аккуратно вытащив его, Катсуне с удивлением обнаружил, что контактные площадки импланта были залиты медицинским клеем. Теперь понятно, почему он не работал. Убрав тонкую пленку клея, Катсуне вернул имплант на место. Мэри-Элизабет, казалось, не заметила вообще ничего.

– Я скоро вернусь, – прошептал он и, погладив девушку по голове, оттолкнулся от стенки, покидая модуль.

Снова коридоры, дежурный полумрак, подсвечиваемый светодиодными индикаторами приборов, работающими мониторами и отблесками солнечного света, падающими из иллюминаторов.

Яркий свет – почему-то включенное на максимум освещение одного из двух жилых модулей. Три персональные капсулы, личные вещи и целый ворох постепенно тающих образов и воспоминаний. Катсуне заплыл внутрь.

Одна из капсул была приоткрыта, и личные вещи расплылись по модулю, паря в воздухе, как странные сюрреалистичные тропические рыбки. Скомканные листы бумаги, пара карандашей, небольшой медальон на коротком шнурке, старая видеоигра, больше похожая на талисман, чем на средство занять время, небольшая книга в мягкой обложке с помятыми страницами, несколько полароидных снимков с подписями на обратной стороне. Катсуне поймал один из них: двое мужчин и одна женщина парят в центральном модуле станции, положив друг другу руки на плечи. Традиционный снимок вновь прибывшей экспедиции. Андрей Степанов и Кэтрин Холмс по бокам, Павел Смирнов, командир экипажа, в центре. Снизу маркером дата. Почти три месяца назад.

Вчера станцию покинул последний из них. Три дня назад, забрав один из «Союзов», Кэтрин и Андрей отправились вниз, рисуя на компьютерной симуляции спуска красивую дугу, нижний конец которой упирался куда-то в район Сиднея. Они посчитали Австралию идеальным местом, где можно провести остаток жизни, какой бы короткой она ни оказалась.

Отказавшись лететь с ними, Павел заперся в своем жилом модуле. Катсуне не знал, что он собирается сделать, но мешать ему тоже не хотел. Через два дня, за которые он постарел лет на десять, командир вышел.

– Четвертая точка, – это все, что он сказал японцу на прощание.

Забрав второй «Союз», он улетел, оставив станцию Катсуне.

Четвертая точка Лагранжа. Одна из пяти точек равновесия в системе двух массивных тел. Космический аппарат может находиться в ней вечность. Вот что он задумал.

Катсуне ловит один из летающих по модулю комков бумаги, разворачивает его и вчитывается в практически нечитаемый карандашный узор русских букв, бегущих по листу. Числа, даты, «Сигнал», «Катастрофа», «Токио»…