Книга Рассказы 10. Доказательство жизни, страница 45 – Ольга Рекуц, Дарья Равина, Сергей Тарасов, и др.

– Почему же ничего не готово? Ты с первого дня что-то писал и был уверен в себе.

– И уверенность таяла с каждым покинувшим нас автором. Посмотри, Джон! Из полутысячи участников осталось около полусотни. А призовых мест осталось всего два: первое и второе.

– Это же значит, что у тебя есть шанс…

– Нет шансов, нет их! – вдруг заорал Дэйв и закрыл лицо руками. Между его пальцев показались, блестя в ночном свете, слезы. – Алекса забрали в реабилитационный центр два дня назад, вместе с ним ушли с конкурса и Брюс с Дереком. У бедняжки Селены случился нервный срыв, и ее уровень социальной значимости упал до двух – ей теперь навсегда закрыта дорога в Централ. Даже Дэмиена с его космооперой прогнали! Я не знаю, как так вышло, но моя работа ничем по сути не отличается от его. То есть понятно, что ждет меня, когда я напишу «КОНЕЦ». Ха! Меня ждет – конец.

– Ты слишком драматизируешь, Дэйв. Еще не все потеряно.

– Ага, как же.

– Я не шучу.

– Джон, ты меня вообще слышишь?! До конца конкурса осталась неделя! Я не успею ничего придумать за одну чертову неделю!

– Тебе не обязательно придумывать.

– Что ты имеешь в виду? – Теперь он вытянулся и смотрел на меня, как, должно быть, сумасшедший обычно смотрит на сумасшедшего.

– Зачем тебе скрываться за яркими фантазиями, когда можно найти вдохновение в себе самом?

Я рассказал Дэйву встрече с Хэнксом и о всех последующих разговорах с ним. Я не пытался убедить его в том, что проза лучше фантастики, и я так вовсе не считал, но я хотел, чтобы он понял: нет ничего дешевого и постыдного в раскрытии собственных чувств. Я отошел от компьютера и позволил ему взглянуть на свою работу так же, как Хэнкс однажды позволил мне. Нужно было, чтобы Дэйв понял, что даже он сможет написать что-то по-особенному интересное, ни на что не похожее и одновременно – настоящее.

Ведь этот человек со школьной скамьи начал писать. Он мог поведать читателям о том, как ему пришлось совмещать учебу со своей страстью. Откуда он черпал идеи и на какие жертвы ему пришлось пойти, лишь бы продолжать творить. Пусть где-то можно приукрасить факты, а где-то добавить побольше художественных деталей, но ведь история станет только лучше.

– Да, сначала это кажется чем-то абсурдным. Но когда начнешь, то услышишь свой собственный голос, который будет рассказывать. И этот голос завлечет тебя, ты последуешь за ним, а твои пальцы сами начнут набирать текст. Вот что такое диалог между автором и читателем – в первую очередь это разговор писателя с самим собой.

Не говоря ни слова, Дэйв читал и читал, страницу за страницей, так что я решил не мешать ему. Вдруг я подумал, что в происходящем есть своя ирония. Всего три недели прошло, но как много успело измениться. Раньше я бы ни за что не поверил, что этот грустный потерянный мальчик – харизматичный и общительный Дэйв Иори. Я бы скорее поверил, что сам буду на его месте.

Не знаю, прошло ли полчаса или все четыре. Похоже, я задремал, когда Дэйв оторвал взгляд от рукописи и прошептал:

– Оно замечательно. Бессмертное совершенство.

– На самом деле в нем нет ничего удивительного, – произнес я, протирая опухшие от бессонницы глаза. – Просто-напросто правда. Будь искренним, Дэйв, и напишешь так же, и даже лучше. И в неделю ты точно уложишься, если постараешься.