Книга Рассказы 17. Запечатанный мир, страница 19 – Олег Савощик, Ольга Кузьмина, Ольга Рэд, и др.

– Слишком долго копаешься, старик, – сказал себе Иту. Он разрезал водолазку на несколько частей, приложил самый чистый и сухой лоскут к ране и обмотал сверху отрезанной от подола лентой шириной с ладонь. Потом натянул свитер. Только кончив возиться с раной, Иту понял, как замерз: зубы стучали, его всего буквально колотило от холода. Он потянулся к своей шубе, но потом задумался. На одном из убитых была длинная кожаная куртка, подбитая мехом. Иту стянул ее с тела одной рукой, надел на себя – куртка пахла чужим потом и табачным дымом. Иту перевернул труп на спину и всмотрелся в лицо – пуля угодила незнакомцу в глаз. Зрелище было не из приятных, но Иту все равно узнал его. Это был один из городских толкачей, которые перепродавали шкуры и рога, выкупленные у охотников с Ледяных Земель, – Иту не раз видел его на рынке и в порту. От трупа крепко несло выпивкой.

– Какого черта тебя сюда принесло? – спросил Иту, с трудом протаскивая руки в рукава куртки. Боль волнами растекалась по всему телу, лишая способности думать. – Неужели кто-то из твоих родных погиб в ратуше? Вряд ли. Да и мальчишку ты в глаза не видел. Значит – деньги.

Сквозь туман в голове Иту вспомнил, что ему нужно к сторожке. Если Лако сейчас там, нашел мальчишку или перехватил по дороге, незаметно к нему не подобраться. Сторожка как птичье гнездо – кроме тропы от котельной туда дороги нет. Стрелки́, которые стерегли зимой проход по льду пролива, много лет назад выстроили эту деревянную хижину на небольшом, открытом всем ветрам каменном плато. Когда Иту перебрался жить в эти края, один старожил рассказал ему о ней. Тем летом Иту плавал охотиться на другой берег пролива и увидел сарайчик, примостившийся на отвесной скале, как гнездо олуши. Иту поднял покосившиеся стены, вставил новую дверь, заменил разбитые ставни и окна. Сторожка оказалась отличным складом для добычи – Иту больше не приходилось таскать рыбу или туши в котельную. Он перенес в сторожку стол, пару колченогих стульев, старую плиту, топившуюся дровами, и стал заготавливать мясо здесь – кровь по желобку стекала прямо в пролив, а запахи вялящегося мяса рассеивались в воздухе, не тревожа чьих-нибудь не в меру любопытных носов. Как-то после особенно удачного улова Иту перенес в сторожку свой старый матросский гамак, чтобы вялить рыбу всю ночь, и оставил его там. Гамак…

Иту поднял голову с груди и осмотрелся: он сидел на окровавленном снегу, возле начинающих замерзать тел и трупа лошади. Раненый парень больше не стонал – наверное, умер от холода. В стороне продолжала полыхать котельная. Голова раскалывалась, бок горел, и страшно хотелось спать.

– Нельзя сейчас спать, старик, никак нельзя, – прошептал Иту осипшим голосом и облизнул губы. Он встал на ноги, стал снова ощупывать карманы куртки – ее бывший владелец побывал в кабаке перед тем, как прийти сюда, может и прихватил с собой что. Во внутреннем кармане Иту нашел маленькую серебряную фляжку с коньяком, приложился к ней – горькая, обжигающая жидкость потекла в пустой желудок и тут же попросилась обратно, но Иту сдержался, и вскоре ему стало легче.

Город внизу спокойно светился теплыми огнями уличных фонарей – там не слышали стрельбы, не видели зарева пожара. Можно взять чью-нибудь лошадь и поехать туда, попросить помощи. Начальник портовой тюрьмы с командой отправятся в сторожку и повяжут Лако, пожарная команда потушит горящие полы и стены котельной, а его раной займется фельдшер, и он наконец сможет поспать.