Книга Рассказы 17. Запечатанный мир, страница 21 – Олег Савощик, Ольга Кузьмина, Ольга Рэд, и др.

Краем глаза Иту заметил, что Тали привязан к стулу, а перед ним на щербатой столешнице лежит длинный кривой тесак – тот самый, которым разделывалось мясо. Глаза мальчика округлились, когда он узнал старика.

Лако подмял Иту под себя и стал бить его по лицу, тот как мог защищался, подставляя под удар руки. На стороне Лако была молодость и крепкое тело, а за Иту был опыт и умение переносить боль. Лако быстро понял, где слабое место старика, и старался ударить его в левый бок. Руки Иту метнулись к карманам, за ножом, но ни в куртке, ни в брюках его не оказалось. Когда он мог выпасть? Лошадь. Он несколько раз падал с лошади. Тогда Иту потянулся за тесаком. Удар в левый бок – и ему показалось, что пуля проломила ребро и пошла дальше, в легкое, он захрипел и повалился на другой бок.

– Иту! Нет! – крик Тали показался старику очень тонким и далеким.

Теперь про тесак вспомнил и Лако, рука с разбитыми окровавленными пальцами появилась над столешницей, нащупала нож и, крепко сжав, занесла над Иту. У того было время прийти в себя. Он загородился рукой, и широкое лезвие пропороло крепкую кожу куртки, увязло в свитере. Но скинуть с себя противника сил уже не было. Удерживая одной рукой Лако, который пытался вытянуть нож из рукава куртки, Иту нащупал в кармане что-то еще: веревку. Старик собрал последние силы и вложил их в одно движение – он резко приподнялся и закинул веревку на шею Лако. Руки вдруг обрели прежнюю ловкость и сноровку, словно он вязал узел вокруг мачты, а не человеческой шеи.

От неожиданности Лако подался назад и выронил нож – тот отскочил куда-то под стол. Он потянул старика на себя, пытаясь вырваться, при этом узел на его шее затянулся еще сильнее. Лако захрипел, отбросил нож и обеими руками попытался разжать руки старика, которые стягивали веревку, но тот держал ее намертво, как клещами. Тогда Лако, хрипя, начал наносить Иту удар за ударом, стараясь убить или оглушить старика. Иту терпел, сжав зубы. В голове билась только одна мысль: «Держи веревку, – думал он, – держи чертову веревку». И он держал. Иту казалось, что все это будет продолжаться вечно, но с каждым ударом Лако слабел. Наконец он обмяк и затих. Веревка глубоко врезалась ему в шею, лицо потемнело до синевы, а под веками виднелись белки закатившихся глаз. Иту сел на пол, затем медленно поднялся, держась за стол, который сам когда-то смастерил, чтобы разделывать дичь.

Тали дергался на табурете, на нем не было шапки, отросшая челка скрывала глаза. Иту, пошатываясь, подошел к мальчику, присел рядом и развязал веревки – на запястьях Тали остались глубокие борозды, Иту принялся растирать их.

– Ну как ты? – спросил он.

Тали смотрел на Иту, ничего не говоря, потом всхлипнул и уткнулся головой ему в грудь.

– Он искал родителей. – Заплаканный голос Тали глухо звучал сквозь куртку. – Все спрашивал меня, где прячется мать, когда приходит меня навещать? А я говорил ему, что не знаю. Не знаю я! Они меня здесь бросили одного. С этим ублюдком! А сами ушли…

Иту ничего не отвечал и гладил мальчика по вздрагивающей спине.

– Послушай, – сказал он спустя какое-то время, – я знаю, что ты натерпелся этой ночью. Теперь все позади. Но мне нужна твоя помощь. – Он отстранил мальчика от себя. – Ты поможешь мне, Тали?