Книга Рассказы 17. Запечатанный мир, страница 23 – Олег Савощик, Ольга Кузьмина, Ольга Рэд, и др.

Иту обозначил границы проруби и стал вырубать лед крупными глыбами. Работа согрела его, но разбудила боль в притихшей было ране, он протянул топор Тали. Рубил тот на удивление умело и быстро, щеки раскраснелись, сведенные брови и сжатые губы расслабились – Тали как будто стал прежним.

«Видно, с отцом на рыбалку ходил, – подумал Иту. – Пусть поработает. Ничто лучше не прогоняет мысли, чем пот и ноющие руки».

Он забрал топор у мальчишки, когда тот совсем запыхался, и вырубил последний участок сам. Теперь холодная зеленоватая вода плескалась под ними в прямоугольнике изо льда. Иту посмотрел на воду, затем развернулся и пошел за телом, которое примерзло ко льду и окоченело. Дернув несколько раз за веревки гамака, Иту оторвал его ото льда и поволок к проруби – оно с тихим плеском опустилось в воду, через несколько мгновений течение подхватило труп и потащило под лед. Тали, стоявший чуть поодаль, посмотрел себе под ноги и вскрикнул: в воде края гамака разошлись и открыли лицо Лако – бледный овал с синими губами, закатившиеся белки глаз.

Бесконечная северная зима продолжалась, принося снежные бури и метели. Но дни становились длиннее, солнце дольше держалось на горизонте, оставляя по вечерам алые полосы на небе. Рана Иту заживала медленно, будила старика по ночам, когда тот по привычке поворачивался на левый бок. Фельдшер говорил, что сделал все возможное, и теперь дело за временем. Когда Иту достаточно окреп для прогулок, он отправился за пропавшей винтовкой и нашел ее на склоне обрыва – ее почти полностью замело снегом, однако Иту разглядел тонкий контур приклада. На винтовке прибавилось царапин, но стреляла она все так же точно.

Тали снова стал ходить в школу, и ему разрешили поселиться у старика насовсем. «Хорошо, что он у вас под присмотром, – говорила директриса и, вздыхая, прибавляла: – Бедный мальчик». Иту отвел ему отдельную комнату – служебное помещение на втором этаже, по соседству с жилищем старика. Он как мог приспособил его для мальчишки: вынес хлам, обил стены и трубы досками и закрыл картоном. Старик своими руками смастерил Тали стол, простой шкаф и кровать, а потом раздобыл где-то старую карту Конгелады и приладил ее на стену. Когда Тали увидел карту, его глаза радостно вспыхнули – такой у него не было даже дома.

Команда инженеров и рабочих под руководством мастера Баруфа взялась за починку котельной – за пару недель они перебрали полы, вставили окна и заменили простреленные трубы новыми. Вскоре котельная смотрелась не хуже, чем раньше, а то и лучше. Тали помог старику перекрасить двери и выкинуть весь мусор: не только тот, что остался после пожара, но и все, что скопилось за последние годы. Потихоньку из вещей и комнат выветрился запах гари, он сохранился только в книгах, словно сама бумага пропиталась им.

Городовые дважды допрашивали Иту: сперва на больничной койке, сразу после того, как фельдшер заштопал его рану, а потом – неделю спустя, в канцелярии. Иту отвечал, что трое в масках напали на котельную с оружием и устроили пожар. Старик ничего не сказал ни о Лако, ни о его связи с мальчиком, и в канцелярии решили, что бандиты позарились на идис. Их похоронили как преступников, за городским кладбищем, не оставив на могилах ни имен, ни фамилий. Исчезновение Лако никто не связал с событиями той ночи – его искали, но тело так и не нашли. Многие видели, как молодой архитектор бродил по замерзшему проливу в одиночестве.