Онлайн книга «Рассказы 28. Почём мечта поэта?»
|
– Какие вы молодцы, – тепло похвалила Эстель Квантильяновна. Пожала руку Мавродию, сжала красные, натруженные пальцы Федора. Уважительно посмотрела на мозоли: – Много печатаете? Он кивнул. Выпалил, будто кто за язык дернул: – Даже буквы кое-какие на литерах стерлись. – Это легко поправить, – улыбнулась Эстель Квантильяновна. Глотнула кофе. – Для передовых наших авторов разве жалко? Мне муж говорил, уже кончают налаживать новую линию на заводе. Будут выпускать сверхпрочные печатные машинки, такие, что даже литеры с подогревом. Вот пусть вам выдадут опытный образец, Федор Александрович. Николай Иннокентьевич, распорядитесь? – Так, так, – суетливо закивал председатель. – А на каком это заводе, позвольте уточнить? – Концерн «Агат-Антрацит». – Не слыхал… Тот, что у старого Хранилища, что ли? Эстель Квантильяновна побледнела ни с того ни с сего. Качнула головой: – Нет-нет. В том районе ничего не строят, там собак бродячих полно. А Федор подумал: уж не то ли Хранилище, где заготавливали раньше брикеты, а потом раз – и перестали? Да и что там хранили прежде – кто его знает; радиацию какую-то, говорят. Цирконий. Еще говорят, что авторы, из самых старых, те, что в Первой артели работали, как раз в Хранилище сидели – без тепла, без света, капсулоприемники и те были без фильтров… – …Испарения, захоронения отходов от прежних производств, – говорила меж тем гостья. – Подумывают вовсе местность законсервировать. – И правильно, – горячо одобрил председатель. – А насчет машинки – устроим! – А еще какие у вас проблемы, какие вопросы, господа авторы? – спросила Эстель Квантильяновна, обласкав взором столпившихся артельщиков. – Я за тем и пришла, чтобы узнать, чем можем помочь вам. Может, условия труда улучшить? Оборудование? Паек? Артельщики молчали. Сколько им раз говорили – и на пленумах, и на летучках, и на скромных междусобойчиках: на вас весь город, вся энергия; все производство на вашем сером веществе! Цеха, заводы, тепло в домах, кофемолки, перловарки, обувные станки, ткацкие фабрики – всё на вас! Сколько раз им так говорили – казалось бы, гордиться, гоголем ходить («Это кто такой, гоголь?» – «Не кто, а что. Гусь такой сероперый, на хуторах у холмов водится»). Но с каждым разом только скромней хотелось сделаться, только упорней трудиться. Вот и выходило, что в среднем в месяц три текста сверх нормы на каждого! – Не стесняйтесь, – подбодрила Эстель Квантильяновна. Подвинулась на самый краешек кресла, принялась растирать руки. – Подтопите-ка, ребятки, – велел председатель. А гостье сказал: – Вы уж не обижайтесь, скромные они. Выдумать – чего только не выдумают, а голос поднять, внимание на себя обратить – ни-ни, стесняются. Такая наша братия… А проблем у нас, Эстель Квантильяновна, и нет, можно сказать. Так, мелочи, издержки производства – куда без них, у кого их нет. Вот разве что… – Что? – внимательно спросила гостья. – Рассказывайте, Николай Иннокентьевич, не стесняйтесь. – Архетипы, – неохотно выдавил председатель, и артельщики помрачнели, запереглядывались. Кое-кто посмотрел на него с укором: ну зачем так, зачем сор-то из избы? – А что – архетипы? – заинтересовалась гостья. – Дело в том, что в ли… в текстах существует всего тридцать шесть архетипов. Тридцать шесть конструкций, знаете, как бы верхнеуровневых. А все остальное уже на них крутится. И нового ничего не напечатаешь, не выдумаешь. Ну, героя назовешь иначе, ну, заголовок тексту другой дашь. А глобально-то, изнутри-то – все то же. И оттого, что каждый день столько текстов печатается – не только ведь мы печатаем, сколько по городу авторских артелей! – слабеет, слабеет серое вещество. Вот раньше – два в квартал было жемчужных текста! А теперь и двум в год рады-радешеньки. |