Онлайн книга «Рассказы 28. Почём мечта поэта?»
|
– Ну чего ты? Надо же руками двигать, чтоб ангел получился! – А? – растерянно переспросил Сева и часто заморгал. – Ага. Лежа в снегу, он послушно задвигал руками. А девочка подскочила, нависла сверху, ласково ущипнула за нос. Рука пахла чипсами с беконом, из-под шапки спускались золотистые волосы, собранные в хвост. – Пап, а давай потом снеговика слепим? – Сашуль, ну какого еще снеговика? – донесся приближающийся женский голос. – И так устала после танцев. Сева, ну скажи ей! – Слепим, Санька. – Сева улыбнулся во весь рот. – Обязательно слепим. Александр Сордо Почем мечта поэта? Все началось во времена, когда стихов еще не было, но в воздухе витала искристая поэзия детства. В сутолоке жизни всегда было место праздникам. Хэппи мил с картошкой в кисло-сладком соусе. Новый супергеройский фильм. Большая картонка для ледяной горки. Книжка про волшебников, комикс или новая игра с мечами и магией. Сейчас стихов стало больше, а ту небывалую поэзию приходится собирать по крупицам. Выскабливать из шрамов детства, избегая воспоминаний о мечах и магии, о звездолетах и героях. – …Лёнь, прикинь, вчера чего было!.. Все с горки ушли уже, я картонку взял и сиганул напоследок! – Так и что? Таким я помню Даньку Палеева. Враль фантастический, бестолковый, но такой талантливый. Врал обо всем с первого класса и без всякого смысла. И словами бросался хлестко и туго – точно по мячику лупил. – Ты слушай! Сиганул – а меня как понесет! – Данька замахал руками. – На пруд вынесло, дальше скольжу, раз – в камыши на другой берег въехал… И дальше вверх тянет, во как разогнался! – Гонишь ты, Даньк, – смеялся я. – Не бывает такого. – Да я разогнался знаешь как! Но сейчас так не получится – снег новый, не скользко… И картонку ту кто-то унес… Мы носили свои праздники с собой, хоть и росли во дворах на питерской окраине. Прыгали с качелей, рубили крапиву, мечтали, смеялись и прятали пульт от телика, чтобы вечером сквозь сонный туман посмотреть новую часть «Чужого». Родители ворчали, отдавали нас на скрипку, на карате и в художку. От тумаков затылки лишь крепчали, а волшебная пыль в головах баламутилась, рождая новые фантазии и миры. У взрослых были таблетки в коробках, чайный гриб на антресолях и застольные песни по праздникам; а у нас – ледяная горка на насыпи бывшего бомбоубежища, струганые палки в прихожей и жестяные крыши гаражей, грохочущие под ногами. Волшебство было рядом – хватай из воздуха, сколько хочешь. – …А дальше, короче, меня вынесло на тот островок, где лес, и дальше потащило! Я туда-сюда, между деревьев уворачиваюсь… – На картонке-то? – Еле-еле, Лёньк! – выдохнул Даня с облачком пара. Глаза блестели, обветренные губы треснули в улыбке: – Остановился, гляжу: там избушка маленькая, домик такой. – Да ну, всё, – плюнул я. – Хва трепать. Папка мой на тот остров летом плавал – четыре дерева и куст. Даже грибов нет, не то что избушки. Мы выдумывали миры, где по драконам стреляют из лазеров, а волшебные посохи сбивают звездолеты. В наших играх рыцари в латах бороздили космос на заколдованных конях, неуязвимые злодеи гуляли пешком по Солнцу, а за алмазной крепостной стеной и рвом с ядовитыми скорпионами томилась запертая Катька с параллели. Только по секрету. – Да много твой батя знает! Мой тоже туда летом плавал пьяный, чуть не утонул, – ну и че? – Палеев шмыгнул носом и ухмыльнулся, глядя, как я хмурюсь. – Это не просто избушка! Там магазинчик. Не простой. Волшебный. Я туда зашел, а там скелет – настоящий, живой! Он продавцом там… |